Дым под масками

Но всегда считал и буду считать, что это сделали мы – Морлисская сотня, чародеи страны, где много лишних людей и дирижаблей.

Штефан увидел, как Хезер скорчила жалостливую гримасу и открыла рот. Он почти услышал, как она говорит: «Ох, страх-то какой, Готфрид, нарочно не выдумаешь», или тому подобную чушь, которой она очень любила прикрываться. Но она промолчала, закрыла рот, стряхнула с лица наигранные эмоции, салютовала кружкой и залпом допила вино.

– А скажите-ка честно, Готфрид, давно ли вы стали бортовым чародеем? – пораженный внезапной догадкой спросил Штефан.

– Я долго жил на берегу и путешествовал по Морлиссу. У нашего корабля, чтобы вы знали, не было разрешения покидать порт, – усмехнулся он.

– Вы сбежали, – констатировал Штефан. – И вы теперь государственный преступник, держу пари, вы должны сейчас поджигать какой-нибудь дирижабль.

Готфрид развел руками и разлил остатки вина.

– Готфрид? – подала голос Хезер. – А вам можно показывать портрет?

– Какой портрет?

– Ну вашего Бога.

Как вы его видите.

– Конечно. Я всем показываю, кто спросит. Считаю это изображение лучшим, впрочем, так все думают о своих портретах.

Он достал из внутреннего кармана небольшой кожаный футляр и протянул Хезер. Она вытряхнула на руку темную пластинку и несколько секунд ошеломленно ее разглядывала. Потом подняла растерянный взгляд на улыбающегося Готфрида и протянула пластинку Штефану.

На его ладони лежало маленькое, затемненное зеркальце.

Глава 5

О морских змеях и пирожках с яблоками

Штефан спал крепко и не почувствовал, как пароход качнуло, словно о борт ударилась особо злая волна.

И когда хрустнуло весло на правом борту, он сказал себе, что сны абсурдны и чего только не случается. Потянул темное беспамятство, как нагретое одеяло – нет. Это плавание мешало его разум с морской водой, а из морской воды никогда ничего хорошего не появлялось.

А потом над палубой завыла пульсирующая, визгливая сирена, и Штефан больше не смог себя обманывать.

– Штефан!

На этот раз Хезер проснулась сама.

– Ну… я же говорил, на кораблях нечего делать, – с трудом улыбнулся он, доставая из сумки бесполезный револьвер. Можно подумать левиафан хотя бы заметит эту пулю.

– Может, это пираты, – обнадеживающе соврала Хезер.

– Когда пираты – сирена другая, – отрезал он.

Штефан не знал, как правильно – оставить Хезер в трюме, закрыть в одной из кают или взять с собой?

Женщине на палубе делать нечего, тем более такой, как Хезер.