Механические птицы не поют

Уолтер открыл глаза, тяжело вздохнул и закрыл их снова.

– Милая, не могла бы ты одеться?

– Так я же…

– Что-то, кроме рубашки?

– Зануда, – удивленно сказала Эльстер. – Ты же вроде с этой девицей в перьях…

– Мы старые друзья… – смущенно пробормотал он.

– А мы будем новыми друзьями, – ответила она, кладя руку ему между лопаток.

Прикосновение обожгло сквозь рубашку. Кажется, она только что держала чашку в этой руке.

– Да оделась я, перестань делать вид, что мы играем в прятки, – проворчала Эльстер.

Уолтер обернулся. Она сидела на кровати, одетая, и смотрела на него своим желтым взглядом, в котором Уолтер ничего не мог прочитать.

– Ничего не забыл? – вкрадчиво спросила Эльстер, делая глоток из чашки.

– Вроде бы…

– Еда, Уолтер. Ты же не оставишь девочку голодной?

– Не оставлю. А ты ответишь мне на простой вопрос.

– Ты хочешь шантажировать меня бутербродом? – обиженно отозвалась она, и Уолтеру немедленно стало стыдно.

– Нет, я отдам его тебе в любом случае, а ты будешь хорошей девочкой и мне ответишь, – сказал он, подавив желание оставить вопрос незаданным.

– Ну… ладно, я попытаюсь. Про черепашек?

– Про еду. Я, честно сказать, читал только Рейне, но мне кажется… зачем тебе есть, Эльстер?

– Потому что на масле с бутерброда шестеренки быстрее крутятся, – серьезно ответила она.

– Я не шучу.

– Я тоже.

– Эльстер, послушай, меня терзают очень серьезные подозрения…

– А сделай так, чтобы они терзали тебя поменьше, хорошо? Вот тебе официальная версия: «пташки» едят и пьют, потому что полностью воспроизводят человеческие желания и потребности.

Мы на ощупь как люди, мы пьем, едим, испытываем эмоции. Но это все ложь. Как голограммы парусов на мачтах, мы только тени, обманки. Лживое отражение тех, кем мы никогда не будем.

В ее голосе слышалась черная, потаенная тоска. Уолтер сел на край кровати и протянул руку, коснувшись ее лица.

Несколько секунд разглядывал свои пальцы.

– А еще вы плачете, и у вас теплые слезы? Эльстер, ты мне не врешь? Скажи мне правду.

Послушай, если ты человек…

Горько усмехнувшись, она закатала рукав до локтя.

– Дерни меня за руку, хорошенько. Не бойся, мне не будет больно. Да сильнее же!

Взяв ее за запястье, Уолтер со всей силы дернул за руку.

– Ну? Видишь?

У него в руках осталось нечто, напоминающее толстую кожаную перчатку. От зрелища слегка мутило – видеть изящную женскую кисть, лишенную костей, было неприятно. Эльстер пошевелила перед его лицом пальцами.