Механические птицы не поют

– Уолтер? Куда отвезти вашу сестру, если вас убьют?

– Подальше от Альбиона и Кайзерстата, – попросил он. – А вашу мать?..

– К доктору Харрису. Оттуда ее заберет моя труппа, они следуют за нами. Спасибо вам.

– И вам. Но мы переживем этот день.

С нижней палубы раздался треск. Лязг металла и свист ветра.

– Сейчас прорвутся сюда, – спокойно сказал Томас, доставая кутласс.

Уолтер не слушал. Весь мир сжался до двери, из которой должны были появиться противники. Весь мир потерял звуки и цвета, вокруг была только стерильная, белоснежная пустота, звенящая тишина и дверь.

Он не знал, сколько прошло времени, прежде чем дверь открылась.

Пираты зачем-то выкрасили лица белой краской, разделив лица пополам черными полосами. Уолтер часто слышал, что разбойники прячут лица, но никогда не понимал, зачем.

Он закрыл глаза, вытягивая саблю из ножен, чтобы вспомнить, как клинок становится продолжением руки.

Когда он открыл глаза, бой начался.

Мистер Берроуз, его последний учитель фехтования, учил драться в замкнутых пространствах.

Привычная манера не подходила – сабля требовала широкого размаха. Значит, удары должны быть скользящими и короткими, а во второй руке должен быть нож.

Томас дал ему прекрасный клинок – мягко разделяющий ближайшее раскрашенное лицо пополам вдоль черной полосы – красной. Уолтер не думал о крови, которая брызгала ему на лицо и густо пачкала манжеты. Первый урок фехтования: о смерти думать после боя. Со временем Уолтер научился держаться ритма, который позволяет задать пространство.

Смотреть на противника, и по глазам читать его следующее движение. Но главным уроком всегда оставался первый. О смерти – потом. Не думать о ней в тот момент, когда легко нашептать Спящему о собственном поражении.

Удар снизу – если бы не заметил, нож вошел бы у паха и закончил бы движение у горла. Он заметил. Чужой предсмертный булькающий хрип не коснулся сознания, потому что это уже не имело никакого значения. Этот человек перестал существовать, растворившись в белоснежной пустоте.

Рукоять ножа неудобной формы стала совсем скользкой. Но ни бросить, ни выпустить ее нельзя. Резкая боль обжигает левое плечо – прямо перед собой Уолтер видит чей-то желтый оскал и почти черные от бешенства глаза в белой краске. Нож входит прямо в зрачок человека перед ним раньше, чем тот успевает нанести следующий удар. Уолтер видит Томаса, который не стал вытаскивать свой клинок из трупа. Рукав горячий и мокрый.