Через лето

Так нет же, нашёл на свою голову.

Хотя перспектива поездки этой Тани с нами меня бы ещё больше расстроила, поэтому в принципе всё было приемлемо. С другой стороны, какая мне разница? Пусть хоть с верблюдом встречается! Аню только жалко, не поймёт девчонка юмора. Она больше всех была в него влюблена. Конечно, никому не рассказывала об этом, но это же всё видно. Помню, её удивление, когда рассказав свой очень важный секрет о любви к Лёше, она не встретила ни одного ошеломленного взгляда, не услышала ни одного изумлённого вздоха.

Все сочувственно молчали, и каждая думала про себя: «Вот бы он обратил на неё внимание, вот бы ей повезло больше остальных». Но Аня жила в Твери, он был в Москве. Они виделись где-то пять раз в полгода, но даже если бы они жили в одном городе, я боюсь, что ничего бы не получилось. Не зря же он ни с кем до этого не встречался. Аня, конечно, ему постоянно писала в «What’s up», но он либо не отвечал, либо отвечал, но односложно.

–Тань, ты ещё здесь? – опять Лёша влез в мои мысли, – Ну, до отъезда ещё минут 10, мы отойдём, ладно?

–Конечно, идите, – наконец изрекла я.

–Лёш, я не хочу никуда идти, мне здесь стоять понравилось, – заныла «красавица».

–Ну, раз здесь…

И он начал её обнимать прямо при мне! Его руки скользили по её талии, затем начали подниматься выше. Фу. Надо срочно отвернуться и не смотреть. Но взгляд оторвать было нереально. И тут Лёша, видимо, вспомнил, что он стоит в общественном месте, и опустил опять свои руки на талию.

Я много раз видела в фильмах, что такие вот движения рук происходят при поцелуях, а в данной ситуации были только объятия, и выглядело всё это немного нелепо.

Так мы и стояли. Я с огромным рюкзаком за спиной, немного сгорбившись под тяжестью, и эта парочка, нагло обнимаясь. Внезапно эту идиллию прервал какой-то мужчина, очевидно, наш руководитель.

–Ну, что ты смотришь? Давай, снимай рюкзак, ступай, познакомься с кем-нибудь, – обратился он ко мне.

Я даже обомлела немного, как это он им не сделал замечания? Ведь так обниматься в общественном месте его подопечные не имеют никакого права.

Или это нормально, в порядке вещей в палаточных лагерях? Может, их и в одну палатку бы поселили, если бы Таня поехала?

Но говорить вслух я ничего не стала. Молча сняла рюкзак, поставила его к колоне, из-за которой ещё недавно вынырнула эта Татьяна, и пошла к скамейке. Уж лучше в одиночестве посидеть, чем смотреть на мировую несправедливость.