Избранные. Мистический детектив

Я слегка смещаю фокус зрения, так что на женщину смотрит теперь мой левый глаз. И вижу другое: не лицо, а неподвижную, лишённую любого человеческого выражения маску, вместо глаз – дыры, в которых зияет мёртвая, чёрная пустота.

– Вам кого? – спрашивает маска, не раскрывая рта.

– А Яна дома? Можно с ней поговорить?

– А вы кто?

– Я… просто знакомая.

– Что-то я вас раньше не видела.

Двоение резко прекращается. Я снова смотрю в тусклые слезящиеся глаза женщины.

– Яны здесь нет. И не будет. Не приходите больше.

Голос её равнодушен, лицо лишено выражения. Приёмная мать Яны пытается захлопнуть

дверь перед моим носом, но я придерживаю её рукой.

– А где она? С ней всё в порядке? Скажите, где я могу её найти, и я уйду и больше не буду вас беспокоить.

Женщина размышляет секунду и говорит брезгливо:

– Она в областной больнице. В психиатрии.

Дверь захлопывается. Я спускаюсь с крыльца и стою, растерянно уставившись на дверь. В голове пусто. В глаза бросается серая краска на двери – совсем свежая.

Такой же краской покрыты рамы и резные наличники. Я достаю из сумки тетрадь, нахожу рисунок дома, сравниваю, и в голове щёлкает: я нашла этот дом.

– Вам нужно еще раз поговорить с Яной.

– Что, опять? Что на этот раз?

Ершов отвечает нетерпеливо и раздражённо, в трубке слышатся посторонние голоса.

– Я думаю, что она соврала. Она виделась с Дианой в день ее смерти. Диана была у неё дома.

Пауза.

– Это снова одно из ваших… озарений?

– Ну… да.

Раздражённый вздох.

– Слушайте, мне сейчас не до этого. Тут ребята в комнате Андрея нашли много всего интересного. Думаю, это он убил Диану. Все сходится.

Он рассказывает мне о найденных наркотиках и курительных смесях. О стихах в компьютере: все сплошь про сатану, агонию и смерть. О прощальной записке, которую можно толковать как признание.

– Но зачем ему было убивать свою девушку?

– А кто его знает. Может, поссорились. Парень повёрнут на смерти и сатанизме. Почитали бы вы его стишки…

– А что было в прощальной записке?

– Точно не помню, там по-английски.

Типа, мы убиваем тех, кого любим.

– «Кто трус – поцелуем, кто смелый – ножом, но мы все убиваем тех кого любим». Оскар Уайльд.

– Чего? Слушайте, извините, мне сейчас правда некогда.

– Понятно.

– Всего хорошего. Вы нам очень помогли, – добавляет он торопливо, прежде чем отключиться, и я понимаю, что в моей помощи больше не нуждаются. Похоже, расследование для Ершова закончилось.