Провожая солнце

Её голос был тем самым волшебным лекарством от всех болезней, спасением от страха и одиночества, и только её пение могло заставить меня почувствовать себя по-настоящему хорошо.

–Слушай, Алиса, может ты сможешь уснуть, если я спою тебе колыбельную?-несмело предположил я.-Не ту, конечно, что идёт по телевизора, но вдруг..?

–А давай!-неожиданно весело ответила сестра.-Мне всегда было интересно послушать, как ты поёшь!

На секунду я пожалел о своём предложении, но делать нечего: Алиса уже согласилась, а значит, пути назад нет, и надо петь.

Набрав полные легкие пыльного воздуха, я, сидя на старом ковре около телевизора, запел. Запел тихо, несмело и не особо красиво – я едва ли попадал в ноты . Вот только знакомая мелодия, вытаскивающая самые тёплые воспоминания из самых сокровенных уголков души, всё равно оставалась такой же прекрасной, как бы я не уродовал её своим хриплым, низким голосом. И даже теперь, разбиваясь о стены маленькой комнатки, мотив колыбельной возвращал меня в старшие классы, словно и не было этих двух лет после окончания школы, словно я только-только сдал экзамены и, обвязав синий пиджак вокруг пояса, мчался к Наташе с букетом цветов, которые изначально были куплены для нашего учителя. И словно никакого расставания никогда и не было, а она до сих пор ждёт меня, сидя на лестнице в подъезде с баночкой дешёвого энергетика. И пускай мою попытку в пение нельзя было и сравнить с тем, как пела она, что-то дорогое мне и родное всё же было в этих, звучащих так несмело и так глупо, строчках. Словно эта колыбельная была не просто сочетанием слов с нотами, а кусочком Наташи, воплощением её души, её чувств и её разума, и чем дольше я пел, тем быстрее билось сердце у меня в груди от ощущения, что она сейчас где-то рядом, стоит и смотрит на меня своими зелёными, с рыжими «солнышками» вокруг зрачка, глазками, а на её лице сияет самая светлая, самая искренняя и самая родная для меня улыбка.

На долю секунды я и правда поверил, что она стоит где-то здесь, оттого и обернулся, и только окинув взглядом комнату понял, что в таких ситуациях доверять непонятным чувствам внутри себя не стоит.

Как она могла бы оказаться здесь, если совсем недавно она стояла в оперном театре перед народным хором «Свята» в белоснежном платье? Видимо – то ли от голода, то ли от долгого отсутствия сна – мой мозг потихоньку начал сходить с ума. Надо всё-таки ложиться пораньше.