Боссу не откажешь: маленькое счастье в нагрузку

А потом меня перещёлкнуло— сказать из “воспитательного” больше нечего, зато я чётко представила, каково бы мне было, если бы девочка была моей дочерью и оказалась на проезжей части.

– И… и…– О, привет, паническая атака. Я хватала ртом воздух и махала перед лицом ладошками, высушивая щиплющие слезы.– Боже! Я так испугалась!..– призналась с шумным выдохом.– Нельзя так делать!– уже смахивало на истерику. Теперь не девочка мелкой казалась, а я. И невменяемой.– Дурная ты… и я…– сгребла Леру в объятия, понимая, что рыдаю в отличие от неё.

– Никогда, никогда так больше не делай!– повторяла как мантру.

Сколько просидели не знаю, но машины уже начали движение, толпа частично рассосалась и гомонили они больше ворчливо, чем переживательно. Самые грубые водители, бибикали и с нелитературными выражениями огибали место происшествия.

– Не плачь,– раздался нежный голосок Леры. Я громко шмыгнула носом, а малышка замерла в моих руках. Осознав, как это странно выглядело со стороны, я чуть отстранилась.

Девочка ткнула меня пальчиком в плечо:

– Эй, ты что, рёва— корова?

Это заметно меня успокоило. Даже скорее безмерно удивило и привело в чувство.

– Так вообще дети уже не говорят!– пробурчала я и повторила недавний жест малышки— тыльной стороной ладошки смахнула слезы с лица.– Ты точно из этого мира?

– Ага! Из этого, конечно же,– кивнула девочка с театральным вздохом.– Но лучше бы меня не было…

– Зачем ты такое говоришь?– мои слёзы тоже просохли.

Показалось неправдоподобным, когда столь юный человечек говорил так по— взрослому. Эта маленькая суицидница будто груз мира на плечах держала.

– У тебя кровь,– ровно заявила малышка и досадливо выдохнула.– И ты бледная как поганка. Наверное, умрёшь…– тоном сведущего врача.

– Не дождёшься,– буркнула я и коснулась виска, где и правда сильно болело. На пальцах отпечаталась кровь.– Чёрт,– сглотнула я пересохшим горлом. Сморгнула наступающую темноту.– Где твои родители?

Девочка ещё несколько раз шмыгнула носом, а потом вскинула на меня удивительно большие и глубокие синие глаза:

– Работают,– похлопала длинными ресницами, с которых на щёки капнули последние горошины слёз.

Ответ вновь прозвучал взросло, хоть с толикой грусти.

– И что ты тут делаешь… одна?– боль в затылке не на шутку мешала, я кое— как огляделась на предмет “есть тут кто-то из взрослых, отвечающих за девочку”, но так и не нашла.