Боссу не откажешь: маленькое счастье в нагрузку

На спине лежать уже было невмоготу, а на боку волны тошноты отступали. Только ортопедический воротник портил и ощущения, и делал меня не такой подвижной, как привыкла. Но ничего, пока медсестра и врач не видели, пару минут полежу на боку.

Только Лере теперь было неудобно смотреть мне в глаза и она тут же примостилась рядом, бесцеремонно заняв мою подушку.

– Ты как маленькая, рёва— корова,– с кислым лицом вздохнула девочка, когда я осознала, что лежать на боку была плохая идея. Да спина и зад отдыхали, зато позвоночник… и голова начинали болеть сильней.

– А ты как взрослая,– проворчала я.– Это я тебя навещать должна. Большие навещают мелких!

– Ну значит ТЫ маленькая, а Я большая,– рассудила с улыбкой Лера.– Я буду о тебе заботиться.

– Я тебе никто, мы даже не родственники,– попыталась внести ясности в театр абсурда.

– Хм,– задумалась мелкая, прикусив губу.– Это не страшно. Будешь моей дочкой?

Я на миг задумалась, наша игра зашла далеко и глупостью была несусветной, но глядя в синие озёра глаз Леры, в которых плескалось неприкрытое ожидание, даже страх быть отвергнутой, серьёзно кивнула:

– Буду.

Если мелкая хотела поиграть, и её это отвлекало от слез и грусти, почему нет?

– Где расписаться?– уточнила на всякий.

– В ЗАГСЕ, с моим папой!– ещё серьёзнее меня отозвалась Лера.

– Ну тогда твоей мамой буду я, а не ты моей,– поумничала в свою очередь.

– А ты будешь моей мамой?– и столько во взгляде застыло надежды, что я замялась.

Хотела спросить, куда денется настоящая мама, если с её папой распишусь я, но решила что это совсем нетактично. Тем паче мы играли, и влезать с такими ремарками, не стоило.

– Лучше ты моей,– нашла как выбраться из щекотливого положения.

– Хорошо,– Леру это нисколько не смутило, она тут же пустилась сама с собой в беседу.– Только если я твоя мама, имей в виду, рано или поздно, я уйду!

– Уйдёшь?– изумлённо вскинула брови я.

– Не уходи,– я могла бы начать кривляться и деланно обижаться, но почему-то казалось, что с этой девочкой лучше по— взрослому. Да и я сама по— детски не особо умела. Мне стало слишком печально, не столько при мысли, что Лера уйдёт из палаты, сколько от того, что она считает мам такими ненадёжными женщинами. Неужели от неё мама ушла?

– Уйду!– с сожалением кивнула девочка— Мамы уходят,– обронила без тени печали, и мне стало совсем уж страшно.