Рассекая лёд: Обжигая меня

– Он самый, – едва заметный кивок, но взгляд пристальный.

– Нет, я упала, – без лишних эмоций мотнула головой, – потому что лёд и коньки – не моё!

– Но он тебя не подстраховал, – допытывался Доровский.

– Не уверена, что мог и успел бы, – решила смягчить момент, – но обещал и не сделал!

– И ты его ударила? – подозрительно прищурился.

– Он улыбался, прекрасно зная, что мои ноги в коньках неуправляемы! – значимо пояснила. – Мне стало обидно, – дёрнула плечом – это было правдой.

Такое оправдание Доровский принял.

Но потом мне всё равно пришлось отрабатывать, вернее – стать громоотводом приподнятого настроения. Костик даже кончил в меня, постанывая и заставляя смотреть какие-то отрывки из матчей по хоккею. Меня это совершенно не заводило, а вот воспоминание «Тимура на катке» прогнало волну странного томления.

В струю.

Костик заметил мою отзывчивость и отнёс её на свой «божественный счёт» и конечно же «хоккей», способствовавший разогреванию меня.

Вот и хорошо!

Не убеждать же в обратно и не рушить надежды любовника! Это чревато.

А так, подыграла и даже немного получила удовольствия. Пусть не кончила, зато впервые за всё время ощутила некоторое неудовольствие из-за неудовлетворения, которое меня продолжало волновать.

– Ты была сегодня огонь, – по заднице шлёпнул Доровский, собираясь в душ.

Что же, у нас намечался новый период – секс-спорт. Надеюсь, не затяжной! Спорт – не моё.

А потом повезло и серия «срочных» звонков освободила меня от продолжения.

Мне великодушно позволили уехать домой. Хотя стандартное: «Малыш, можешь остаться, знаешь ведь, не гоню. У тебя там полная антисанитария» – прикрыв ладошкой трубку, торопливо отчеканил Костик, очень спеша договорить со звонившим.

Такси не позволил взять. Пришлось ехать с Рамазаном. Его молчание так громко звучало, что почти оглушало. Хотя, наверное, это сердце билось, когда ощущала пронизывающий взгляд через зеркало заднего вида. Недобрый, пристальный. Аж до кишок пробирало.

Я заторопилась выйти из машины, но Рамаз меня решил проводить и даже брошенная фраза: «Я сама», – его не остановила.

Он вообще меня не слушал. НИКОГДА. Вот и сейчас под локоть взял и, как провинившуюся подружку, в подъезд затолкал. В лифт. И даже у порога квартиры не смогла от него избавиться. Он меня к себе дёрнул, нависая мрачной горой:

– Не знаю, что в тебе такого, что мужики голову теряют, – одна из самых длинных фраз, что слышала от него. И это до икоты пугало.