Рассекая лёд: Обжигая меня

По ступеням подъезда, заметив, что уже косяк дверной повреждён.

У лифта парень не русский, бурча под нос, сражался тумбой со створкой кабинки.

Я равнодушно оценил грузчика-неумеху и до своего этажа по лестнице погнал.

Вещи стянул. Ещё нагрузку физическую добавил – несколько серий-подходов: турник/подтягивание-пресс/турник/подтягивание-пресс. Когда норму сделал, с чувством выполненного долга, пошёл в душ.

Уже бродя с чашкой воды по кухне, прислушался к возне соседей. Судя по топоту и грохоту – этажом выше.

У высокомерной лани. После очередного грохота раздалось её подвывание. Мужские голоса. Спор, вот-вот грозящий в откровенную ругань перейти.

Сразу вспомнился дверной косяк и сражение грузчика с лифтом.

Черт его знает, зачем, но я пошёл узнать, что там такое.

Уже в коридоре наткнулся на груды старой мебели, вполне пригодной для использования. Дверь в квартиру Алии была открыла, раздавались недовольные голоса:

– Вы мне дверь повредили! – выговаривала соседка.

– Это… Случайно! – с наездом один из грузчиков.

– А мне что теперь? – негодовала Аля. – Дверь новая!

– Так и теперь ей осталась! Подумаешь, чуть вмятина, – удивлял наглостью и простотой нерусский. Перешёл на тыр-мар-тар-бар язык и очень агрессивный. Ещё и активными жестами подкрепляя свою тарабарщину.

– Э-э-э, – мне надоел цирк. Тем паче, мужики зарвались. Были не правы, а вели себя так, словно провинилась Алия.

– Тон убавили! – рыкнул на грузчиков.

Завидя меня, мужики сразу присмирели, а соседка метнула чуть благодарный взгляд.

– Что за грохот? Что за возмущение? – не отпускал ситуацию. – Позавтракать невозможно!

– Простите? – вместо мужиков выдала Алия. Это было не виновато, скорее как «да ну на?!»

Вот на хер лезу, если ей помощь не нужна? Еле переборол желание плюнуть, и опять на мужиков глянул:

– Вы, бл*, пока тащили мебель, полдома разрушили. Это кто будет восстанавливать? – перешёл в наступление.

Потом, как можно терпеливее, у соседки уточнил:

– Они всё сделали, что должны были?

Алия смотрела на меня несколько секунд и шумно выдохнув, мотнула головой:

– Я просила мебель старую выкинуть! Они её не разобрали. Решили вынести так. СЕБЕ забрать! – припечатала недовольством нерусских. – И повредили мою дверь, – махнула нервно на новую двойную металлическую дверь. На внутренней створке почти в центре и впрямь была хорошо заметная вмятина.