Рассекая лёд: Обжигая меня

– Я тебя умоляю! – покривился Доровский. – Твои каракули – это для души. А тут ты будешь официально с командой, – тон был не терпящий возражений. Меня просто ставили перед фактом. – Только твои познания в этой области нужно существенно подтянуть, – на этом он на меня устремил суровый взгляд: – Надеюсь, ты над этим работаешь? – а это даже с угрозой прозвучало.

– Да, – кивнула чуть зажато. Не обманывала, после вечера с Тимуром, мне стало чуть легче вникать в суть и как только у меня выкраивалось время, я сразу включала спортивный канал, находила матч по хоккею, смотрела и одновременно с этим зубрила онлайн словарь этого спорта.

– Умница, – с холодной улыбкой оценил мои старания Доровский.

***

День ИКС не то чтобы ждала, но к вечеру открытия сезона и, соответственно, началу первого матча, нервничала сильнее обычной встречи или поездки, важных переговоров. А за игрой команды следила теперь с большим интересом, чем удивляла даже себя. Да и казался он мне теперь более захватывающим. Понимала действия и даже подхватывала общий огонь игры.

Переживала, болела и часто, не отдавая отчёта, следила за Тимуром. Именно он притягивал взгляд, приковывал внимание и за него я особенно волновалась.

Понятия не имела, какой уровень считался высшим пилотажем, но то, что творил Тимур – восхищало. То, как вёл шайбу, как уходил от соперников, обманывал, какие виртуозные передачи давал и опасно, настолько опасно, что я кулаки сжимала от волнения, доводил шайбу к воротам соперника и атаковал.

Острые моменты, мелкие потасовки.

Я извелась от переживаний. И конечно же этого не мог не заметить Костик.

– Ты уже загорелась хоккеем, – шепнул, не скрывая радости по этому поводу Доровский. – Мне нравится твой огонь, – с интимным подтекстом. И как бы невзначай стал спрашивать, что я понимаю. Не уверена, что всё точно ответила, но Костик меня неожиданно приобнял и чмокнул в висок:

– Молодец, – и чуть жаднее поцеловал в губы, теперь обдав лягушачьим холодом. Меня всегда отвращали его поцелуи.

ВСЕГДА, но за столько лет я привыкла их сносить с наигранным благодушием.

Но если с Доровским я давно научилась играть и притворяться, то с Тимуром нет. Он одним взглядом, жестом вышибал из меня дух, привносил раздрай в мою размеренную жизнь.

Поэтому я понимала, что нам нельзя больше сталкиваться. Нельзя приближаться и, уже тем более, нам не стоило видеть друг друга.

Вот только как? Если, куда бы я не посмотрела, неосознанно выискивала его.