Рассекая лёд: Обжигая меня

Расстались на хорошей ноте, и я поспешила в свою Арт-студию, где мы с группой работали над рисунком мужской руки. Кисть. Ничего более эротичного не рисовала. Не знаю почему, но именно мужские руки для меня были показателем стержня человека.

У Константина были ухоженные, некрупные кисти с длинными пальцами, аккуратными ногтями и с минимальным волосяным покровом.

Руки состоятельного мужчины с кучей комплексов, но скрывающего их под маской властности и силы. И пальцы у него красивые – человека, умеющего получать и дарить удовольствие.

Да, пальцами он работал очень хорошо. А если учесть, что его член нет-нет, да и давал сбой, язык и пальцы для мужчины такого уровня и статуса были незаменимы.

Порой ловила себя на мысли, что некоторые сексуальные игры, которыми он заставлял меня заниматься, как раз ему помогали ощутить свою полноценность и состоятельность как любовника. Он одно компенсировал другим. И поэтому я была всего лишь любовницей, единственной постоянной, ведь узнай большее количество женщин о его завихрениях, сплетни бы уже давно просочились в массы.

И конечно же по статусу он был женат! Для глаз и ушей, бизнеса, имени. Это было выгодное соглашение для обоих сторон, но отношения с супругой были натянутые и счастливые только на публику.

С женой, узнай она о его пристрастиях, он бы чувствовал себя ущербным, а с такой, как я, богом и повелителем. Да на то и заводят любовниц – с ними можно позволять себе то, чего с благоверной позволит не каждый!

И, конечно, нет лучше любовницы, чем та, которую буквально воспитывал под себя и САМ.

Законы… Законов не существовало, а если и были, только на бумаге и для тех, кто не в силах оплатить другие законы или людей, умеющих выискать в каждом пункте любого закона брешь.

Поэтому о морали и аморальности я знала много и лет с четырнадцати. Ровно с того дня, как мой дядя, приютивший незаконнорожденную меня после смерти мамы, продал «лишний рот» доброму и великодушному бизнесмену Доровскому.

Они вычеркнули меня из своей жизни, а я их – из своей.

Доровский был более чем щедрым: позволял учиться, привил любовь к искусству, музыке, творчеству, хорошие манеры.

И пусть я была рождена в нищете, Костик сделал так, что из оборванки и невежды я превратилась в женщину с чувством меры и хорошим вкусом, умеющую себя вести в любом обществе. В женщину, прекрасно понимающую, что нужно мужчине и, естественно, умеющую ему это дать!

Я привыкла. Смирилась.