Рассекая лёд: Обжигая меня

Опять мысль пошатнулась – я ведь с Костиком во время матча тоже играла вольно.

Но, к удивлению, ИХ игра меня не на шутку разозлила. Как-то непривычно больно было. Странно, необъяснимо. Сердце то сжималось, то его разрывало. Не могла найти этому объяснения, но мне не нравились эти чувства. Я умела себя контролировать и держать в руках, а сейчас хотелось девкам волосы повыдёргивать и этому молодому наглецу лицо подпортить.

Зато Тимур, вроде, удовольствие получал. Вольность девчонки воспринимал как должное. И со мной, по ходу, соревновался в распущенности.

А когда понял, что я догадалась, что происходит, уголок его рта дёрнулся вверх.

Да он… победу отмечал?!

Глупый, наивный карапуз.

И игры у него были не взрослые.

Мысль испарилась, когда к своему стыду почувствовала возбуждение. Оно пульсировало между ног и томительно ёкало, требуя заполнить пустоту и, наконец, получить ярких ощущений, чтобы потушить огонь ТАМ!

– Я бы хотела вернуться на место, – сухо обронила, оставляя партнёра в недоумении.

Хотя он явно был уверен, что я уже почти готова с ним уединиться, под впечатлением его восставшей плоти, упирающейся мне в бедро.

Идиот! Я не текущая сучка, перед каждым ноги расставлять!

У меня есть хозяин, даже если ему хозяйка я!

– Кость, – присела рядом, жестом требуя внимания – мягким скольжением по его бедру к паху.

Доровский был увлечён разговором, но среагировал верно:

– Ли? – настороженно прищурился.

– Мне выйти нужно, не проводишь? – понизила голос до нужной частоты, при этом сдавив его ногу близ хозяйства.

– Прошу меня простить, – формально улыбнулся всем Доровский покидая столик.

Я шла мимо Тимура, демонстративно даже взглядом его не коснувшись. На самом деле не виновата, что отдельные столики с мягкими диванчиками находились напротив общего банкетного стола, аккурат в направлении на выход: танцпол, бар и коридор с отдельными кабинками-уборными. Костик продвигался с небольшим опозданием за мной, потому что его нет-нет да и останавливали знакомые обмолвиться парой слов.

Поэтому в туалете оказалась первой и к приходу Доровского уже была готова.

– Аль, – голос Костика чуть пощекотал нервы своим интимным тембром. Удивлённый, а вместе с тем настороженный взгляд застыл на мне.

А я ждала. Я, чёрт возьми горела, как никогда. Так горела, что уже подыхала от томления.

Обернулась, смятые в кулаке трусики бросила в Доровского. Он поймал, в безмерном удивлении тотчас щёлкнул замком двери уборной.