Вне рамок приличия. Друг моего сына

– Ну я и…

– Молодые люди, если вас не затруднит, обратите на меня внимание. – Я демонстративно хлопнула дверцей, и только теперь высокий окатил меня беглым взглядом. Зато второй в белоснежной форме натянул шаблонную улыбку, было шагнул ко мне, но его порыв остановил, властным жестом высокий:

– Секундочку, – слишком панибратски кинул мне.

С высока что ли…

– И я… – было продолжил, да я не позволила:

– Молодые люди! – непререкаемым тоном дала понять, что никакой секундочки нет. Махнула красноречиво ключами от машины.

Высокий удивлённо вскинул бровь, хмыкнул в этот раз до неприличия странно на меня посмотрел, нетактично как-то:

– У вас странный метод привлечь внимание, – у него был приятный голос.

– А как ещё отвлечь от беседы столь милых, но, увы, невежественных людей? – не осталась в долгу я.

– О, и вы готовы преподать урок, – покивал понимающе. – И ключики, от квартиры? – глазами указал на покачивающуюся связку в моей руке.

– Рус, это тебе всё равно, а меня уволят, – прошипел второй.

И его страх был оправдан, во мне как никогда разгоралось желание поставить на место кое-кого с зашкаливающим самомнением.

– Да погоди, – осек его высокий. И его явно не невинный взгляд по мне прогулялся – с головы до ног и обратно. Неправильно, потому что слишком медленно, изучающе, оценивающе.

Вопиющая бестактность!

От которой удушливой волной накрыло, и сердце припадочно забилось.

– Блин, Рус, – заскулил первый парень, побледнев как полотно. Опять качнулся ко мне, но наглый его вновь остановил рукой:

– Дай поговорить.

А я вот не желала больше дискуссий. И приближаться к хаму тем более! Поэтому аккуратно кинула им ключ:

– Будьте добры, – как можно холоднее, отметив, что ключи забрал высокий:

– Сам отгоню, – услышала за спиной, уже чеканя шаг к входу в особняк. Красивый, просторный, аккуратные клумбы, зеленые газончики, мощенные плиткой, идеально ровные дорожки до дома и вокруг.

Только вошла в особняк, меня тотчас на прицел взгляда поймал Герман, словно учуял моё появление и как хищник ждал.

И, естественно, в страхе потерять жертву, сразу сцапал в свои жадные руки, и плевать, что касался едва ли:

– Я уже и не надеялся, – с завидной учтивостью улыбнулся, но ореховые глаза опасливо сверкнули.

Именно это сочетание в Германе всегда настораживало: он улыбался так, что у меня холодело внутри. И говорил так сдержанно, тихо, вкрадчиво, точно удав, подбираясь к кролику.