Современная Галатея

Отсидев трёхлетний срок, он вскоре после освобождения уехал сначала из страны, а потом и из Европы в Америку. И вот теперь она оказалась в незнакомой стране без мужа, одна с детьми, без средств к существованию, и жила за счёт помощи, оказываемой правительством этой приютившей её страны беженцам из Испании. Она нуждалась в сильном мужском плече, которое обеспечило бы защиту и поддержку ей и детям.

Завершив с гостинцами, шофёр занялся птичкой. Осмотрел клетку, поменял воду в поилке, подсыпал в кормушку свежих семечек, добавил зёрнышек.

Потом завёл патефон. Полились нежнейшие переливы арфы, которые обычно так благотворного влияли на кенара. Но он молчал. Шофёр показал, как выключить и собрать патефон, а сам ушёл, обещав, что наведается на следующий день. Но и на следующий день кенар молчал, только тоскливо взирал на заходящих в комнату людей. Ближе к вечеру Асунсьон выключила патефон и накрыла клетку покрывалом.

Глава 16. Птичка божия

Прошло ещё пять дней. Кенар молчал, чем вызвал беспокойство не только у шофёра, но и у Асунсьон.

Расстроенная она пожаловалась Кате, пока женщины готовили завтрак на кухне:

– Не поёт. Болеть. Что сказать генерал? ? видимо от волненья она начала говорить по-русски.

Их разговор услышала вошедшая на кухню Аида Петровна:

– Извините, что вмешиваюсь в вашу беседу. Это вы о канарейке? Не поёт, тоскует? Можно я на неё взгляну. У нас когда-то тоже был певчий кенар.

Женщины направились в комнату Асунсьон. Аида Петровна подошла к клетке, осмотрела кенара с разных сторон, повздыхала:

– Грустишь, птичка божья? А давай-ка, споём!

И Аида Петровна пропела по-старчески слегка хриплым голосом, который когда-то был колоратурным сопрано:

– Соловей мой, соловей, Голосистый соловей!

Кенар встрепенулся, чирикнул ей в ответ.

Аида Петровна замолчала и обернулась к Асунсьон и Кате:

– Сейчас, подождите, ? и вышла из комнаты.

Через минуту раздались звуки пианино и голос Аиды Петровны, поющей романс Алябьева «Соловей».

После второго повтора строки «Соловей мой, соловей, Голосистый соловей!» послышался слабый свист кенара. С началом третьего повтора строки Аидой Петровной кенар залился солнечно звонкими трелями.

Первой на звуки музыки прибежала Кларисса, за ней пришли мальчики, в конце медленным шагом пришёл Николай Алексеевич, постоял минуту, посмотрел на оранжево-жёлтого певца и вышел из комнаты. Мальчики пришли в восторг от пернатого певца.