Современная Галатея

«Боже! Во что я превратилась!» Из зеркала на неё смотрела старуха с натянутой на скулы похожей на пергамент кожей, впалыми щеками и шапкой жёстких кучерявых окрашенных в чёрных цвет волос. «Неужели это я!?» ? она продолжала вглядываться в своё отражение. Не изменились только глаза: огромные, чёрные, окружённые тёмными кругами. Она пристальнее присмотрелась к своим глазам: «А взгляд потух, утратил блеск, стал печальным и полным несказанного одиночества».

Она дотронулась до золотого медальона, погладила пальцем фигурку дракона.

«Дракон принёс мне удачу. В тот год я действительно трижды добилась успеха. Но это не сделало меня счастливой».

Когда она родилась, мать назвала её в честь своей красавицы-бабки Клариссой. Но очень скоро стало понятно, что она, Кларисса, никогда не будет красавицей, а как раз наоборот ? она навсегда останется страшненькой из-за своих огромных чёрных глаз с расширенными чёрными зрачками, что делало её ещё более похожей на лягушку. Взрослым нравилось разговаривать с её красавицей-матерью, но, когда из-за пышной материнской юбки выглядывала она, взрослые замолкали, вспоминали, что куда-то торопятся или с выражением жалости на лице торопливо гладили её по голове и старались больше не смотреть в её сторону.

В семилетнем возрасте она пошла в школу, и сразу же стала мишенью для насмешек одноклассниц. Они дразнили её «кисой-Клариссой» или «Клариссой-жабиссой». Но постепенно привыкли к её внешности, а за независимый и упорный характер и рассказы об испанской революции и её личном знакомстве с Пассионарией, из Клариссы переименовали в Клару в честь её почти тёзки ? знаменитой революционерки Клары Цеткин.

Сокращённый вариант имени ей даже больше понравился, хотя домашние продолжали называть её Клариссой, несмотря на её просьбы называть её Кларой.

Когда Клариссе исполнилось одиннадцать лет, она начала задумываться, почему всё-таки сверстники смеялись над ней, обзывая жабой. Другие девчонки хвастались, что мальчишки таскают за ними их портфели, провожая после школы домой, приглашают в кино и на танцы в соседнем доме культуры.

Тут она не выдержала и спросила мать, почему её никто не приглашает в кино и не зовёт погулять в парке. Её красавица-мать, представительница знатного испанского дворянского рода, в тот день промолчала. На следующий день она протянула ей толстую книгу:

– Возьми, почитай.

Кларисса прочла написанное на обложке: «Лион Фейхтвангер. Безобразная герцогиня».