Истории Эписа. Уроборос

– Даже если Бесконечная война вернется, она уже столкнет Эпис не с тварями, накопившимися за шесть сотен лет, а с гораздо меньшим количеством, – договорил за меня Зельдман, протирая очки, – коллеги?

Правящие активно принялись обсуждать. Назар и Лео невольно отвлеклись, вступая в полемику, выводя методы и формы, как организовать настолько массовую историю. Несколько раз касались вопроса установки стены.

А я пыталась прийти в себя.

То, как хрустнули пальцы, если бы не звук, даже не заметила.

Тонкая струйка крови текла по ним, медленно капая на пол.

Почти черной крови.

– Лю-у-у-уди-й, – голос Нестора слушался его значительно лучше, но его заметили не все. – Хоз-яй-я-ин го-о-олоден.

А ведь Назар говорил, что есть время.

Сопротивляться голоду сил больше не было. Вцепившись пальцами в два железных обруча на шее, я была рада, что код «черный» предусматривал дистанцию. Железо держало крепко, все сильнее впиваясь в кожу. Вот и хорошо.

Наконец-то можно расслабиться.

из заметок журналиста-историка

Ра Патрика Полунела

Башня Смотрящих

Честно признаться, момент, когда некромант, чье имя упоминалось в разговоре как Лео, швырнул меня в стену, оказался слишком неожиданным.

Я просто сидел, внимательно слушая разговор Правящих, ведь прямо на моих глазах творилась история. Лишь переживал, что диктофон забарахлит от такого колличества энергии в одном месте. Но тут вдруг гибрид, что был совсем неподалеку от меня, хлопнул в ладоши, громко звякнув цепями.

– Лю-у-у-уди-й, – на удивление, его слова были хорошо различимы, а звуки не терялись.

 – Хоз-яй-я-ин го-о-олоден.

Что значит «хозяин голоден»? Недоуменно повернув голову, я и столкнулся с вихрем, что тут же снес меня в стену. От удара мой волшебный флакончик разбился, а жижа из него тут же разлилась по полу. Не знаю, что дернуло меня, но я быстро схватил носовой платок и кинул в лужу, а взгляд уже загипнотизированно смотрел туда, где я был секунду назад.

Если я скажу, что поседел в этот день, вы посчитаете это красноречием.

Но так и было. Уже вечером я подойду к зеркалу и увижу густо обмазавшую висок седину.

Натянув цепи до осыпавшейся со стены крошки, Правящая Валери Крейн рвалась вперед, громко рыча и скаля зубы. Тяжелая вязкая слюна свешивалась из ее рта, перемешиваясь с чем-то красно-черным. Уголки губ поднялись, снимая с лица всю человечность. От залитых черным глаз широкой сеткой по лицу и шее шли сосуды, охватывая все видимые участки тела девушки.