Истории Эписа. Уроборос

– Да, – я кивнула, стараясь сохранить спокойный голос, – поэтому ты сейчас уйдешь, и вы оба больше не войдете в Пограничный лес, – закрыв глаза, я отвернулась к стене, – ты прав, Эрик. Это не место для живых.

– Вел.

– Нет, Эрик. Провалов все больше. Я не хочу проснуться однажды и увидеть твой труп рядом, – сглотнув слюну, я крепко зажмурилась, – я люблю тебя. Уходи.

Подняв рубашку, Эрик направился к выходу, а я чувствовала, как с каждым его шагом что-то еще оставшееся внутри живым корчилось в агонии, до судорог в пальцах, сильнее связывая с обитателями Пограничного леса.

– Поговори с ним. Макс разорвал связь со мной. Может, ты достучишься до него, – хрипло сказал Эрик, стоя ко мне спиной, – тебе нужно включить мозги. Один я не справлюсь, – сказал Эрик, прежде чем закрыть дверь.

А я ползала по стене вниз, пытаясь унять стоны обливающегося где-то внутри меня кровью сердца. Вот тебе, Валери, подарок судьбы. Мечтала о настоящей любви? Получай, сколько сможешь вынести. Зажмурившись, я постаралась потянуть связь с Максом, но ребенок не отвечал.

Хладнокровное убийство трех человек. Мой сын точно не мог на это пойти.

Мысль, мелькнувшая в голове, заставила резко открыть глаза.

Три Рабоса зашли в лес. Двое погибли. Но… Живая девочка, использовавшая слово, выжила. Гибриды не тронули ее.

Девочка с отметинами Рэндала. С моим именем.

Валери.

Но это невозможно. У девчонки, конечно, слабая энергия, но достаточно яркая, тем более, что я была на том месте.

Они были в достаточно плотном окружении, да и два лазутчика с легкостью могли расправиться не то что с тремя детьми. Но…

Не тронули девчонку?

Это не могло быть правдой. Не должно ею быть. Или…

Или же Макс все же замешан в этом?

Мысли путались в голове, не давая снова зацепиться за что-то очень важное. Упущенное. Облокотившись о стену, я пыталась снова прогнать то время, когда как танк шла по сценарию Оливера к смешению потоков. Чего-то отчаянно не хватало.

Георг, что пальцами держит подбородок девочки.

О, Всевышний, кто сделал такое с ребенком?

Коллега, мы же можем это исправить?

Лет двенадцать, голодная и щупленькая, с черными глазами и язвами, что перекрывали лицо от прикосновения мертвого. Сейчас ей лет пятнадцать.

Пятнадцать…

А что случилось у меня в пятнадцать лет?

Почему-то эта нить казалась какой-то правильной. Очень тонкой, но словно прокладывала путь куда-то в верном направлении.