Истории Эписа. Уроборос

Усмехнувшись, сложил жалюзи. Кто мог подумать, что она окажется мамашей головного мозга? Словно все Рабосы махом приобрели себе опекуна, что трясется над ними. Хотя, если Оливер и Алан Крейн были такими же, то удивляться нечему. Бак забрал все записи, но в последнее время в Доме не появлялся.

Кажется, что все мы уже сдались. Устали перебирать одно и то же, ходить по десятому кругу. Даже если появлялось что-то, то первое время мы подскакивали, хватаясь скорее за тонкую ниточку, но как и всегда, та обрывалась, стоило потянуть.

Теперь же мы, похоже, совсем перестали верить в чудо.

Минут сорок.

Кулак прилетел в стену, с хрустом встречаясь с поверхностью. Костяшки обожгло огнем, а натянутая внутри струна немного ослабла.

Валери не отвечает. Конечно, я понимаю почему. Она сама не ожидала, что совсем не осталось времени. В Пограничном лесу ей все казалось не таким страшным, ведь там вокруг существа. Усмехнувшись, потер лоб рукой. На их фоне собственные беспамятства не выделялись так сильно.

Что за дрянь на платке? Конечно, мы тут же расспросили этого Патрика, а заодно и напрягли всю лабораторию, но никто не смотрел на эту дрянь с какой-то надеждой.

Для Эписа, конечно, если этим можно вводить их в коматоз, то так всех существ и успокоим на время, пока не будут найдены их имена или еще какие-то способы.

Маленький, крошечный шанс, что он может остановить то, что с ней происходит. Она же чувствовала эту дрянь с момента, как увидела журналиста. Настолько маленький, но я вцепился в него всеми силами.

Пусть там будет хоть что-то, Безмолвная.

По-моему, я сказал это вслух.

Прислонившись лбом к стене, налаживал дыхание.

Хоть что-то.

Стук в дверь заставил дернуться, расправляя плечи. Тело странно побаливало, хотя, если учитывать, что я удерживал груду железа, что грозилась сожрать Правящих или оторвать себе голову, неудивительно. Втянув воздух, я отпустил с пальцев поток, позволяя тому коснуться и ощутить след с пришедшего. Уголок губ невольно дрогнул.

Сама пришла.

Только ее эмоции были какими-то странными. Смятение и радость, но все это щедро приправлено страхом. И какая-то неяркая точка боли, что пульсировала вокруг нее. Это я вызываю такие эмоции? Нахмурившись, я рванул дверь на себя, наблюдая, как Елена Марил, кивнув, проскользнула мимо меня внутрь комнаты, поправляя волосы.

– У тебя есть ключи, – захлопнув дверь, я повернулся, скрестив руки на груди.

Осирис кивнула, убирая белоснежную прядь с фарфоровой кожи.