Истории Эписа. Уроборос

Поэтому она сказала сегодня. Знала, что, возможно, больше не будет случая. Хотела рассказать Правящим все, собирала Нестора.

Как же тебе страшно, Валери. Рваный выдох сорвался с губ, а я сжал зубы сильнее, медленно втягивая воздух носом.

– Мне жаль, Лео, – Елена хлюпнула носом, уперевшись лбом в мое плечо, – как мне жаль.

– Я привык, – коснувшись губами волос девушки, снова отвернулся, – уже привык.

– Лео, – пальцы девушки коснулись моего лица.

Глаза Осирис покраснели, а кончик носа забавно дергался.

По правой щеке потекла дорожка туши. Я потянулся, пальцем вытирая лицо девушки.

– Я хочу с ней увидеться, – девушка прижалась щекой к ладони, – я даже придумала как. Ты поможешь мне?

Не успел я ответить, как дверь распахнулась, впуская взлохмаченного Крейна. Кажется, Эрик не видел вообще никого перед собой. Тяжелый запах алкоголя ударил в нос, перебиваясь ароматом боли и страха. Вот кого уж в последнюю очередь хотелось видеть в товарищах по несчастью.

Но, несмотря ни на что, Осирис был абсолютно трезв.

Тяжело дыша, он кивнул Елене, пытаясь восстановить дыхание. Он… бежал?

Не знаю почему, но волоски на всем теле поднялись лишь от одного присутствия. Какое-то чувство летало по венам Сильнейшего, сопровождаемое пламенем. Видимо поэтому я не мог его уловить. Осирис нервно облизал губы, захлопывая дверь.

– Мог позвонить. Или постучать хотя бы, – бросил я.

– Трубка отключена.

– Ты был пьяный за рулем? – Елена подскочила с кровати.

Лишь за это я готов был сейчас его убить.

Она смотрит на него так. Все еще смотрит. Злость горячей волной разлилась по венам.

– Я прибежал, – вот тебе и причина дыхания, – Лео. Послушай сейчас меня внимательно и подумай еще раз. Кто помогал Оливеру кроме тебя и всех тех, кого и так уже знаем?

– Крейн, ты пришел в очередной раз прошлое помесить? Так я тебе сейчас лицо разделаю, – проскрипел я.

Крейн усмехнулся, поправляя взлохмаченные волосы.

– Хорошо. Тогда скажи мне, умник. Где Книга Безмолвной?

Я поперхнулся рвущимися наружу словами.

Елена медленно переводила взгляд с меня на Крейна, но я мог лишь судорожно перелистывать в голове события трехлетней давности.

Твою же мать.

– Ты гребаный гений, Крейн.

Несколько ранее

Эрик Крейн

Родной дом встретил бьющей по ушам тишиной. Кажется, что у меня не один ребенок, а трое. И каждый на меня за что-то обижен. Почему я самый взрослый в этой семье?

Уличная коляска матери стояла прямо на проходе.