Полутьма

– Симка, – его кадык, острый, несмотря на широкую шею, дергается вместе с веком, – это военные были сегодня, понимаешь?

Не понимаю. Неприятно, конечно, ну и что, что военные. У меня к ним иммунитет. Старший лейтенант запаса. Нет, так-то я на пенсии по инвалидности, но по сути… Вышвырнули и не посмотрели. Спасибо хоть на своих ногах. Хотя…

– Палыч, ты не дергайся так. Направляй всех ко мне, экскурсию по дому устрою, пусть лупы берут, собак, поисковый отряд вызывают. У меня домик хоть маленький, да уютный.

Всем места хватит, – участковый просто кивает несколько раз, глядя перед собой в одну точку.

Посчитав разговор завершенным, машу рукой на прощанье и, приподняв длинный подол, опираясь на перила, карабкаюсь по лестнице. Надо хоть Ваську, что ли, попросить, пусть как-то ступени соберет. Навернусь – совсем калекой останусь. А так хоть прыгаю еще.

– Кузнечик, – голос Палыча заставляет обернуться, путаясь в платье, – если вдруг ты ув?? идишь его. Дай знать.

Это очень важно. Сима. Ты, – он сглотнул слюну, – ты можешь представить, кто он, если за ним военные гоняются?

– Конечно, Палыч, – улыбнувшись, вру я, глядя на гусиные лапки в??

Кивнув, он отворачивается и, не оборачиваясь больше, твердой походкой уходит. Но я чувствую, как в воздухе так и остались висеть его подозрения. Чёрт.

Гул движения лопастей вентилятора становится первым, что доносится до моего слуха, стоит открыть дверь.

Глава 2

С раздражением заперев дверь, покосившуюся, судя по всему, еще задолго до рождения моей двоюродной бабушки, что, кстати, разговаривала ровно с таким же скрипом, я молча выругалась.

Принято у нас так было. Материть друг друга про себя, если это не глаза в глаза. И сейчас, скидывая сандалии, я отдавалась этому занятию со всей душой. Будь в Мире учитель по нецензурной лексике, поставил бы мне отлично и выдал степень магистра. Я, когда отдаюсь делу, вообще всегда так, с чувством. Милая семейная традиция двух помешанных, насмешкой судьбы делящих одну территорию.

Взгляд сам наткнулся на низкий холодильник, что стоял прямо напротив входа. Издевательски перевязанный бантиком ПМ лежал на белой кружевной салфетке. Начищенный и явно только что смазанный пистолет блестел под светом принесенной из комнаты настольной лампы. Урод. Обойма покоилась рядом, уже без бантика, а вокруг россыпью валялись патроны. Ну один он, конечно, оставил.