Магнолии были свежи

– Мадаленна, тебе все это нужно? Здесь же такой страшный бедлам!

– К сентябрю приберусь, – отмахнулась Мадаленна. – А насчет преподавателя, не думаю, что я обрадуюсь ему.

– Почему?

– Мне нравился мистер Флинн, мы сходились с ним во многих вопросах. А здесь придется спорить, наверняка придется.

– Но ты же любишь спорить, дорогая, – улыбнулась Аньеза. – И потом, в спорах рождается истина, забыла?

– Рождается-то рождается, – Мадаленна почесала кончик носа карандашом и несколько раз чихнула; ей и правда стоило прибраться в своей комнате.

 – Но не каждый раз. И не все могут грамотно спорить, не переходя на личности.

– Мне почему-то кажется, что все будет хорошо. – уверенно проговорила Аньеза, и Мадаленна усмехнулась.

Неясный облик одного знакомого человека возник в ее воображении так неожиданно и так четко, что Мадаленна вздрогнула. Лица обычно расплывались в ее сознании, очень редко она могла воссоздать облик своих друзей, но этот человек – его она видела очень хорошо, будто он стоял перед ней.

Он улыбался, и улыбка его снова красила. И Мадаленна снова не смогла сдержать ответного подергивания лицевых нервов. Благо, его здесь не было, и она могла позволить себе такую небольшую слабость – она редко кому-то вообще улыбалась.

– Кстати, пока не забыла, – всполошилась Аньеза. – С какой сумкой ты завтра пойдешь на скачки?

Образ еще один раз блеснул в наступающей темноте и рассеялся окончательно. Достаточно мечтаний, Мадаленна, тебе пора возвращаться в настоящий мир.

Скачки, Джон, попытка убедить всех в том, что никакой свадьбы не будет – вот, что действительно должно было ее волновать.

– Я пойду без сумки, зачем мне она?

– Как! – воскликнула мама и чуть не смахнула рукавом стопку книг. – А куда ты положишь платок, деньги, перчатки?

– Понесу в руках. – пожала плечами Мадаленна.

У нее была всего одна сумка – черная, а мама, скорее всего, хотела одолжить свою синюю – Эдвард привез ее из Марокко в одну из своих экспедиций – и больше отстирывания перчаток от лимонада, Мадаленна ненавидела только перекладывание вещей из одной сумки в другую.

У нее непременно все терялось, падало, и она не могла найти и половины от своего прежнего содержимого.

– Мадаленна! – в голосе мамы раздались вдруг знакомые недовольные ноты, и Мадаленна поняла, что капитулировать все равно придется. – Ты должна пойти с сумкой, это не обсуждается.

– Моя черная к синему не подойдет.

– Возьмешь мою синюю.