Магнолии были свежи

Судьба не могла так разыграть ее: послать мудрого собеседника, а потом отобрать его, не дав ей даже привыкнуть к нему. Это было слишком жестоко, и такого не могло быть. Но определенная логика здесь была; прагматизм вовремя в ней проснулся, когда ей стало так душно, что она чуть не дернула ручку автомобиля. Темы сочинений, профессорская скамья, и мистер Лойтон же сам говорил, что к ним прибыл новый педагог, вспомнила она, и ей захотелось закрыть глаза руками и не открывать, пока все не уйдет. Кто же еще мог дать подобные темы для сочинений, кроме него?! До Мадаленны доносился слабый голос, но она никак не могла понять, к ней ли это обращаются, и сидит ли она все еще в машине, или же это знакомство было очередным сном, и кошмар заключался в том, что ей надо было проснуться и обнаружить себя около Джона?

– Мисс Стоунбрук! – машина остановилась, и недалеко виднелись трубы Стоунбрукмэнора; это обращались к ней.

 – Мисс Стоунбрук? Все хорошо? Может вам дать воды?

– Нет. – слишком поспешно ответила Мадаленна; сейчас самое главное было смотреть только на трубы, железные, уродливые трубы, которые были так далеки от Гринвичского университета, синих машин и искусства; только за это она могла держаться.

 – Прошу прощения, сэр. Я слегка задремала. Благодарю вас за помощь, сэр.

– Я могу вас подвезти поближе, если нужно.

– Благодарю вас, сэр, но я уже вижу свой дом. – она чуть не выскочила из машины вместе с ремнем. – Всего хорошего, сэр.

– До встречи, мисс Стоунбрук.

Мистер Гилберт улыбнулся ей, но Мадаленна этого уже не видела.

Она старалась не сбиваться на шаг, но как только оказалась на половине пути, не выдержала и побежала, что есть силы. Бархатное платье цеплялось за высокую траву, и шляпа чуть не падала ей на лоб, но она все продолжала бежать. От чего она так стремилась скрыться, Мадаленна и сама не понимала; может быть впервые жизнь столкнула ее с необъяснимым парадоксом, который не решался обычным средством – лечь поспать и сделать все, что от нее зависело. Теперь у нее пробуждалась душа, и этого она не хотела и боялась больше всего. Мадаленна вбежала в сад и сразу натолкнулась на маму, сидевшую под раскидистым деревом; они так и не смогли понять, что это был за вид.

– Боги, Мадаленна! – рассмеялась Аньеза. – Кто за тобой так гнался?

Воздуха отчаянно не хватало, в горле пересохло от слишком быстрого бега, и заговорить Мадаленна смогла только тогда, когда выпила залпом стакан воды.

– Искусство. – ответила она.