Магнолии были свежи

Глава 3

Ей казалось, что она пробежала всю дорогу; она задыхалась, у нее кололо в боку, но она не останавливалась ни на минуту, боясь увидеть за собой все тот же белый дом и Фарбера с Полли, бегущих за ней. Ей иногда снился похожий кошмар; она все убегала и убегала, но каждый раз, когда она оборачивалась, колонны мраморного особняка катились за ней. Просыпалась Мадаленна, тяжело дыша, в поту и с четким ощущением, что на ее грудь положили груду камней. Ветер обдувал ее мокрый лоб, и она покрепче запахнула вязаный жакет – ей совсем не хотелось подхватить простуду.

Дорога снова шла под горку, и спускаться было легко и приятно. Новые ботинки приятно отталкивались от теплой земли, платье обвивалось вокруг ее ног, и дышать было хорошо и приятно. Липой уже не пахло, зато аромат вереска разносился по всему полю, и, казалось, впитывался в саму Мадаленну вместе с воздухом.

В этот раз до мистера Смитона она дошла быстрее чем в прошлый, и, проскочив через черный ход, она быстро зашагала по аллеям. Повернула камелии от слепящего солнца, полила лимонное дерево и сорвала пару лимонов для варенья, поправила сетку над пионами и с чувством выполненного долга пошла к сторожке.

Сегодня рододендроны и фиалки не волновали ее, как обычно; сегодня было воскресенье, и этот день она всегда посвящала только мистеру Смитону. Она приходила рано, но старый садовник уже не спал – он всегда поднимался на рассвете. Мадаленна ставила чайник, вытаскивала печенье и пряники, а потом они разговаривали обо всем. С мамой она не делилась многим, чтобы та лишний раз не волновалась, зато с мистером Смитоном она была искренна. Он всегда выслушивал ее, а потом обязательно подсказывал ей как поступить. Нельзя сказать, что все советы Филипа Мадаленна принимала; не обходилось и без небольших ссор, но в конце концов мистер Смитон всегда оказывался прав. После чая они уходили в немного покосившуюся беседку, и там Мадаленна вслух читала «Спортивный Портсмут», а мистер Смитон притаскивал из сарая старые выпуски «Взгляда» и «Пейзажи века». Солнце начинало медленно клониться к полудню, и Мадаленна подтыкала плед и наблюдала, как мистер Смитон медленно засыпал, греясь, пока солнечные зайцы прыгали на его ботинках. Страницы журналов тихо шуршали, чайник негромко фыркал, и в такие минуты Мадаленна понимала, что имела в виду мама, когда говорила, что семья – это счастье; она и сама не заметила, как старый садовник стал ее близким другом, дорогим человеком. Мистер Смитон стал ее семьей.