Магнолии были свежи

– Только на время! Вдруг их кто-нибудь украдет?

– Можете быть уверены, сэр, – Мадаленна усмехнулась. – Никто не станет воровать книги.

Мистер Гилберт промолчал, а Мадаленна подумала, что, живи они не в двадцатом веке, а в шестнадцатом, то книги бы исчезли, стоило ей отвернуться только на минуту. Казалось бы, цивилизованный двадцатый век, сколько возможностей открывалось, сколько книг издавалось каждый день, но читали все меньше и меньше, а пыли на книжных полках становилось все больше и больше.

– Обидно, правда? – внезапно вдруг проговорил мистер Гилберт, и Мадаленна кивнула. – Что ж, тогда просто оставлю их здесь. Кстати говоря, это книги о цветах; от гравюр до садоводства.

– Вы увлекаетесь рассадой? – вопрос прозвучал неожиданно язвительно, и Мадаленне стало стыдно. – На самом деле это более увлекательно, чем все привыкли думать.

– Не сомневаюсь, – усмехнулся мистер Гилберт. – Но я увлекаюсь гравюрами; по-моему, даже написал какую-то диссертацию.

Мадаленна прикусила язык и едва не спросила, что именно за диссертация, и сколько он написал их в своей жизни, раз не может сказать конкретно. Вместо этого она поправила рукава, и отошла к столу, занавешивая окно так, чтобы солнце не испортило красивые обложки. Ей очень хотелось коснуться книг рукой, осторожно пролистать, медленно отгибая уголок каждой страницы, но мистер Гилберт все еще был здесь, а при нем она старалась даже не глядеть на книги.

– На самом деле, я был бы рад, если бы и вы их просмотрели.

– Благодарю вас.

Наверное, стоило сказать что-то еще, но Мадаленна упорно смотрела в окно, наблюдая за тем, как солнце заливало молодые побеги зеленого горошка и думала, сколько воды придется истратить на то, чтобы земля снова стала влажной.

– Тогда до свидания, мисс Стоунбрук.

– Прощайте, мистер Гилберт.

Он улыбнулся, и Мадаленна заметила, как улыбка красила этого человека; словно, что-то зажигалось внутри, и какой-то огромный сгусток энергии бился, стараясь выбраться наружу.

– Вас не надо подвозить?

– Благодарю, нет. У меня есть еще дела.

Мистер Гилберт слегка приподнял шляпу и бесшумно закрыл дверь, а секундой позже Мадаленна услышала, как он заливисто засвистел «Как зелена была моя долина».