Магнолии были свежи

 – Говори быстрее, у меня есть еще дела!

– Пожалуйста! – в свою очередь воскликнула бывшая подруга и сунула Мадаленне в руку какую-то картонку, которую Мадаленна тут же смяла. – К нам приходит новый профессор по искусствоведению, и зря ты смяла карточку, это была его визитка!

– Ничего, в сентябре узнаю и имя, и фамилию. На этом все?

– Нет, – испытывала терпение Эффи. – Вот еще список тем, на которые нужно написать эссе.

Мадаленна мельком взглянула на лист, и, зацепившись взглядом за фразу: «В чем смысл искусства?», притянула листок поближе к себе, не обращая внимания на недовольный вздох Эффи.

Помимо такой странной темы, остальные эссе были еще более загадочными – «Как вы понимаете предназначение автора?», «Что для вас важнее – статика или динамика?», «Важен ли посыл в искусстве?», «Так ли важна Мона Лиза для мирового искусства?». Темы были слишком дискуссионными даже для их гуманитарного факультета и предполагали долгие беседы о смысле и важности, и Мадаленна с раздражением дернула головой – снова беседы и снова о личном, причем с новым и незнакомым для нее человеком. Все это становилось слишком странным, и хотелось подбросить листы в воздух и больше не слышать ничего и никогда о личном и непредвзятом мнении.

– На какую тему будешь писать? – вытянула шею Эффи, стараясь заглянуть в лист.

– Еще не знаю.

– Советую определиться побыстрее, до начала семестра не так много времени осталось.

– Считай, что я даю тебе фору.

Эффи недовольно фыркнула и спрятала остальные листы обратно в сумку.

– Это тебе миссис Ройтон дала?

– Нет, – загадочно проговорила Эффи, и Мадаленне захотелось треснуть ее чем-то увесистым, но она снова глубоко вздохнула и промолчала. – Это мне дал мистер Диллуэй, он снова будет у нас вести латынь, а ему как раз дал новый профессор.

– И у нового профессора нет имени? – усмехнулась Мадаленна.

– Не собираюсь я больше тебе ничего рассказывать, – ревностно заявила Эффи. – Ты же сама сказала, что все узнаешь в сентябре. Будет забавно посмотреть на то, как ты попадешь в неловкую ситуацию, когда не сможешь вспомнить ни его имени, ни фамилии.

 – Эффи громко рассмеялась, и Аньеза на нее строго шикнула.

– Не бойся, не попаду. На этом точно все?

– Да.

– Тогда до свидания, Эффи. И нет, – предвосхитила ее вопрос Мадаленна. – К Бабушке заходить не надо. Фарбер тебя проводит.

Она позвонила в дверь черного хода, и оттуда выплыла фигура дворецкого, который будто бы только и ждал, когда его позовут.