Тринадцатый

Пошел крестьянин на ту звезду,

и так скоро вышел на опушку леса, словно и не плутал целый день. Вдруг откуда ни возьмись королевские всадники.

– Пожалуйте, говорят, ваше величество, давно вас дожидаемся.

Усадили крестьянина в карету, привезли во дворец. Придворные его с почестями встречают, королевский венец подносят на бархатной подушке. Крестьянин совсем ошалел, головой крутит, озирается боязливо и зеркало к себе прижимает.

Выходит главный королевский советник и говорит.

– Его Величество король приказал долго жить, не оставив ни единого наследника.

И последняя воля его была – встретить его преемника, что в полночь выйдет из лесу с зеркалом в руках. Принимайте королевский венец.

Принял крестьянин корону и велит семью свою во дворец доставить. Сам сел в карету и поскакали они в его убогую хижину. Встретила их жена вся в слезах. Пока муж по лесу бродил, родила она сына. Обмыла как положено, приложила к груди да и заснула мертвым сном. А ровно в полночь распахнулась дверь, вошла в дом безглазая старуха и унесла младенца, а вместо него пенек гнилой в колыбельке оставила.

Бедная женщина все видела, а шевельнуться не могла.

Недолго горевал крестьянин, у него и так детей двенадцать душ.

А жена его, хоть и стала королевой, а все горевала, не могла забыть тринадцатого младенца. Плакала дни напролет и ждала, что вернется к ней тринадцатый младенец.

***

Король окончил свой рассказ и умолк, собирая последние силы.

– От того крестьянина пошел наш королевский род.

 – произнес он, едва дыша, – И теперь, сын, ты понимаешь, почему надо беречь это зеркало.

И принц поклялся оберегать и хранить зеркало как собственное сердце. Король облегченно вздохнул и откинулся на подушки.

Любимая королевская гончая жалобно заскулила и поползла на брюхе от смертного одра к двери. Треснуло стекло на старинных часах, они пробили в последний раз и встали.

Принц поцеловал мертвую руку, поднялся с колен и распахнул дверь в королевскую опочивальню.

И все, кто ожидали снаружи, склонились перед юным королем.

***

Погоревав положенное время, молодой король исполнил первый завет отца и взял в жены принцессу из далекой северной страны. Белую, как молоко, разведенное туманом, золотоволосую и ясноглазую. Голос ее звучал, как серебряная флейта, и когда она пела, все замирали от восхищения, позабыв свои горести и заботы. Смех ее звучал как перезвон хрустальных колокольчиков, а слез ее никто никогда не видел.