Город мертвых талантов

Отвесил шутовской поклон и пошел себе вразвалочку дальше.

Саша, посмотрела ему вслед. Псих – решила она и развернула бумажку.

“ Твоя мать жива. В Самородье знают, что с ней случилось. Торопись.”

– Что?!

Саша кинулась за пиратом, но того и след простыл. Она заметалась, как потерявшийся щенок. Приставала к ряженым – не видел ли кто пирата, метр с кепкой, черный камзол, штаны красные? Вопрос жизни и смерти!

Ей сочувствовали, но помочь не могли. Крошку-пирата здесь не встречали. Винни-пух – пожалуйста, вон он гуляет.

Есть арап Петра Великого – студент университета дружбы народов, стройный красавчик цвета чернослива. Он в камзоле, да.

Барышни в растрепанных париках и пышных юбках с грязными подолами припомнили одного пирата. Под два метра ростом. Еще попугай у него на плече сидел. Так они оба уже с месяц как не показываются.

И Саша поняла – удрал. Скинул камзол, смешался с толпой и нырнул в метро “Смоленская”. А красными штанами здесь никого не удивишь.

Она рухнула на ближайшую скамейку и снова развернула драгоценную записку.

“ Твоя мать жива.” Она знала, всегда знала! “ Самородье…” Никогда не слышала. Город? Деревня? “ Торопись.”

Дрожащими пальцами, промахиваясь мимо букв и чертыхаясь, Саша терзала поисковик. Самородье… Звучит жутковато. “Уникальное место… художники… фестивали…” Двести километров! Автобус от метро до конечной. И на пароме через реку.

“Поеду прямо сейчас!” – Саша вскочила со скамейки и радостная мешанина красок, звуков и запахов вдруг обрушилась на нее.

Исчез колпак, а она и не заметила. Пират утащил, или потеряла, пока носилась по Арбату.

Она с изумлением обнаружила, что серая муть вокруг нее – настоящие люди, живые, разноцветные! А сколько звуков! Она давно привыкла к невнятному “бу-бу-бу” , а сейчас различает даже цоканье коготков крошечной собачки! Потянула носом, вдохнула ароматы нагретой солнцем брусчатки, деревянной скамейки, умирающих листьев, пыли, духов… Ей стало жарко. Она расстегнула куртку, смахнула капюшон, растрепала волосы.

Ощущение праздника поднималось в ней, она и забыла, как это бывает. Но что-то упорно мутило радость. Ну конечно, Светлана! А вдруг это она подослала пирата?

“Чего же она ждет?” – мучительно размышляла Саша – “Что я прибегу домой размахивая запиской? Вот вам и пожалуйста, рецидив! “Дорогой, случилось то, чего мы так боялись!”

Тайком показать записку папе? Не выйдет. Светлана как Цербер сторожит его сон наяву.