Город мертвых талантов

Ариадны нет ни среди живых, ни среди мертвых.

Глава 10

– Белоконь… Где сочинение? – вкрадчиво интересуется Зоя Всеволодовна.

– Какое сочинение? – вздрагивает Саша.

Она сидит за партой в кабинете литературы, а Зоя стоит перед ней.

Из-за Зоиной спины высовывается Светлана.

– Говорила тебе, напиши…– шипит она, – а то худо будет!

– Хорошо, я напишу… Но скажите, на какую тему!

– Тема на доске. Пока не напишешь – из кабинета не выйдешь! – объявляет Зоя Всеволодовна и чеканным шагом покидает кабинет.

Светлана грозит Саше пальцем и выплывает следом. Щелкает ключ в замке.

“ Какая же тема? – размышляет Саша, – на доске ничего не написано, только петрушка деревянный прицеплен. Каспар в него сегодня играл. Знаю! Тема – Каспар Хаузер! Кто же это такой? Забыла… Это от голода. Надо яблоко съесть”

Она лезет в рюкзак, достает яблоко. Что за гадость? Оно измазано липкой черной грязью!

“Хорошо, что я ношу с собой бутылку с водой!”

Густая, как масло, зеленовата вода течет из бутылки.

Яблоко выскальзывает из рук, катится, подпрыгивая, в угол кабинета. Саша идет за яблоком, но вместо него на полу лежит прозрачная красная бусина.

“ О! Важная вещь! Не помню, зачем она мне, но точно знаю – я должна забрать ее и спрятать…

Саша наклоняется за бусиной, а в углу – норка.

“ Как здорово! Я сейчас просто вылезу отсюда и убегу. Меня же мама ждет давно!”

Она протискивается в норку и ползет, крепко сжимая в кулаке бусину – ее ни в коем случае нельзя потерять! Стены норки сужаются, теснят ее со всех сторон, она уже не может двигаться вперед.

И назад не получается! Стены сжимаются, давят. Как душно!

– Мама… – едва дыша шепчет Саша и просыпается в слезах. “Сон.. какое счастье!”

Утреннее солнце наполняло мягким светом комнату со скошенным потолком. Отойдя от кошмара, Саша еще пару секунд не могла сообразить, где она, и что с ней вчера произошло.

Город муз… Это правда, или она сошла с ума? Вторая версия никуда не годится, значит придется смириться с первой.

Она оглядела комнату. Давно не крашеные белые стены, дощатый пол, в углу старинный шкаф, под круглым окном небольшой письменный стол.

Она лежит на высокой, как слон, кровати, придавленная тяжелым лоскутным одеялом. А на одеяле Молчун – развалилась, негодяйка, поперек, прикинулась куском белого меха.

“Вот почему я не могла выбраться из норы.”

– А вот и не потому… – зевнула Молчун.