Жуткие приключения в империи

Опасных или ядовитых среди них, насколько мне известно, не было. Тем не менее, следом за нами увязались четыре телохранителя. Прятаться или хотя бы скрывать многочисленное оружие в своих руках и на поясах они не пытались. Только непонятно было: охраняли они нас от неведомого «нечто» или «нечто» от двух ведьм.

– Это Грейсток, – тихо произнесла Касьян, подцепив меня под локоть. Шла она с высоко поднятой головой, даже не оглядываясь назад.– он теперь всюду либо увязывается сам, либо отправляет со мной охрану. Не доверяет.

Маги в целом существа не самые доверчивые, а после предательства невест, должно быть, вовсе с ума сходят. Нелегко им будет, но тетушка правильно говорила. Если Грейсток действительно любит ее, то простит, а если не сможет – не нужно душу рвать ни себе, ни Касьян.

Пока у Грейстока не получилось ни простить, ни отпустить ведьму. Так и мечется между чувствами своими да злобой. Ему бы ритуал очищения провести, глядишь, и разум бы на место встал.

– И мне житья никакого нет.

 – тяжело вздохнула ведьма, прикрыв глаза и втянув носом ветерок, разносящий по округе запах трав. – Устала я от жизни такой, как в клетке сижу. Уже и пришла к нему, значит в кабинет, кольцо с пальца сняла, на стол положила и говорю ему: «Дорогой, я тебя, конечно, люблю, да во всем сама виновата, но жизни мне такой не надо. Сам страдаешь и меня тянешь, решить не может. Так что, пожалуй, оставлю я тебя, да не буду мучить».

– А он что? – предчувствуя недоброе, вопросила я.

– Он…– еще тяжелее вздохнув, ведьмочка почему-то поближе подошла и зашептала практически: – Глаза прикрыл, значит, воздух носом втянул, а потом как скажем мне спокойно, да одним своим тоном меня чуть и не убил.

Говорит мне, мол, хорошо, как скажешь, дорогая, принял я решение. И кольцо снова на меня надел да так, что не снять мне его теперь.

Касьян в подтверждении своих слов подергала изящный ободок из платины, на котором отражал блики солнца брильянт.

– И с тех пор меня одну вообще не оставляет, да только сил моих больше нет! Приходит каждый вечер, садится на диван рядом со мной, достает свои бумаги и перебирает их часами.

А для меня пытка начинается: разговаривает односложно, сам сидит как глыба льда. Сплошное мучение, Владиславушка, сплошное мучение. Не знаю, сколько я так выдержу. Ни на минуту не оставляет. Боится, что сбегу. А оно лучше разве вот так мучиться?

Сказать на это мне было нечего. Касьян я всем сердцем понимала, но дать совет боялась.