Морфей и Гварнери

"Черный ловелас" – восторженно шепчут они, провожая его взглядом. Тягут руки в попытке дотянуться до атласной ткани, в надежде прикоснуться к волшебству.

– Ты же знаешь, что времени переодеться у тебя будет категорически мало, раз решила идти с нами. – за спиной раздался знакомый голос, когда Офелия закончила натягивать длинные черные перчатки.

– Ты пришел, чтобы в очередной раз меня отговаривать?

– Я вовсе не собираюсь этого делать, просто хотел посоветовать взять с собой хотя-бы выходной плащ.

Фин был снаряжен плотным тканевым желетом и огнеупорными красными перчатками.

Несмотря на уличную прохладу и всевозможные сквозняки, одеть что-либо под жилет он так и не удосужился. Волосы были залиты лаком, дабы избежать всевозможных казусов с огненными тростями и шпилями.

– Завяжи мне плащ, пожалуйста. – Офелия повернулась спиной, позволяя Фину затянуть на поясе накидку.

– Слышишь, вас зовут черный Ловелас. – с улицы донасились восторженные возгласы. Так как Офелия старалась к минимуму свести огласку, переодевалась она исключительно в поезде.

Через занавески можно было разглядеть толпу людей, занимающую очередь у входа.

На часах было уже без двадцати двенадцать. С каждой минутой сердце девушки стучало все быстрее.

– Слышу. – когда Фин закончил перевязывать шнурки, они развернулись выглядывая из окошка. Офелия выдохнула обводя взглядом виднеющейся здание городского хранилища, в котором собирались все новейшие сведения о громких делах. – Знаешь, порой только зрители и внушают мне чувство, что все это мы делаем не напрасно.

– Если хочешь знать, я вообще все это делаю, только чтобы наконец спокойно спать по ночам. – Холодная рука, потрепала ее по голове. Офелия до сих пор не привыкла к тому, что за последние два года Фин перерос ее почти на сорок сантиметров. Иногда, она всё ещё по привычке звала его коротышкой.

– Я уже забыла, когда последний раз нормально спала… Ну а пока, пойдем уже, в манеж. Хочу уже увидеть твои фокусы.

Натянув маски и взяв все необходимое, они беззвучно вошли в темное закулисье купольного зала.

***

Сумеречная тишина, окутала манеж. Голоса, пришедших на представление зрителей стихли, когда часы на городской башне пробили двенадцать. Вся округлая площадь цирковой арены погрузилась во мрак и нельзя было даже различить человека, который на данный момент незримыми шагами ступал в центр нее. Вибрацией от кресел отдавалось лёгкое постукивание черного кейна* о деревянное покрытие пола.