Любить аутиста. Осенняя сказка в тридцати четырех актах с эпилогом

Боль новой потери, страх снова потерять, – что может быть безжалостнее для души в конце пути длиною в 20 лет?

«Почему же я выдумала моего мальчика? Может, оттого, что в детстве я была лишена братика или сестрички, что не было игрушек, только одна старая тряпичная кукла, что не было отца, он умер рано, что мама пропадала на работе целыми днями? У меня практически не было подруг. И пусть мы жили в большой коммуналке, где были еще дети, – я большую часть времени проводила одна. Тогда я фантазировала. Теперь я понимаю себя намного лучше, мои фантазии подменяли мне реальный, не очень добрый ко мне мир.

И тогда Адам стал моей реальностью».

Ева остановилась. Долг сопереживания был отдан. Она повернула домой.

Акт 7

Улица была пустынна. От дома Евы до работы ему было очень близко. И никаких электричек. Но он ушел от нее, не способный вынести новый террор, хотя… хотя, если смотреть честно правде в глаза, то девочка в какой-то степени права. Но… Как это может быть, что всегда кто-то был прав, кроме него? Все вокруг, только не он! Неужели он настолько глуп, не способен мыслить аналитически, чтобы не уметь доказать свою правду? Эти горькие мысли раздражили его и он пошел быстрее под начавшимся дождем, без зонтика и не заходя в метро.

«Я абсолютный, стопроцентный аутист! И не нужно мне ни с кем жить, и никого любить, и не нужно мне ничьей любви! Черт возьми! Ведь вот опять чуть не попался на удочку этих эфемерных чувств!»

Он быстро шел, разговаривая сам с собой. Скоро показалось здание его офиса.

Он очнулся, остановился. Поднялся сразу в кабинет босса.

– Владимир, я ухожу в отпуск на неделю.

– Адам, какой отпуск? Мы в середине проекта!

– Толик с Юрой в курсе дела, они толковые ребята, справятся.

– Куда? На Багамы? – без энтузиазма спросил босс.

– Еще не решил. Спасибо.

Он повернулся и поспешно вышел из кабинета.

Акт 8

У подъезда она встретила дворника Колю. Лет тридцати, после службы во флоте, по его словам, где, как он говорил, получил травму головы.

Он был высок, плечист, физически очень силен, а внешне его тяжелая нижняя челюсть и низкий лоб немного отпугивали, однако из орбит простодушно смотрели на вас выцветшие белесые глаза. Его русые волосы всегда были коротко подстрижены, как в армии. Он слыл немного придурковатым и главное – депрессивным. Ходил он в тельняшке и широких черных брюках, всегда чистых и отглаженных, но форму эту, казалось, не менял ни зимой, ни летом.