Хорошая девочка попадает в неприятности

Точнее, нутром я их чувствую, в глазах вижу, а вот на лице никаких следов. Но что еще интереснее, у меня все шрамы детские пропали. Даже уши больше не проколоты. Это такой магический эффект от перехода между мирами?

– Не думаю, – Рин потупился, – Лена, я должен тебе кое-что рассказать.

– Разговор будет долгим и серьезным, да?

– Да.

– Тогда давай и вправду сначала поедим. Серьезные разговоры на голодный желудок…

– Последнее дело, – с улыбкой закончил Рин.

Он подвинул кресло к столу, достал вилки, ножи и два стакана.

Разложил по тарелкам ломти хлеба, сыра, холодного мяса и какие-то овощи.

– Приятного аппетита, – он пододвинул Лене ее порцию.

– Вино? – она подняла бровь. – А как же что-то там про бодрость ума, ясность духа и избегание соблазнов?

Рин с недоумением посмотрел на Лену. В ее глазах плясали смешинки.

– Я правда был таким занудой? – он грустно улыбнулся.

– Ты был очарователен, – категорично заявила Лена. – Так сколько лет у вас тут прошло?

– Двадцать.

– Ну ничего себе! Вот так и сбываются детские мечты о старшем брате.

– Мне будет трудно представить тебя младшей, – задумчиво сказал Рин.

– Мне, кстати, тоже непривычно видеть тебя таким взрослым.

– А сколько у вас там прошло?

– Два года, так что тут наверняка больше новостей, чем у меня, – Лена решила растормошить Рина. – Университет закончил?

– Да.

– Магистра получил?

– Давно уже.

– Молодчина! – Лена важно подняла вилку с наколотой вареной морковкой. – Никогда в тебе не сомневалась.

Она улыбалась. Очнулась одна в незнакомом мире. Обнаружила, что ее тело непонятным образом изменилось. Ей было страшно. И все же Лена пыталась подбодрить его. Как тогда.

– Лена, – позвал Рин.

– Аюшки?

А улыбка осталась той же, и глаза. Спокойные, как лесное озеро.

– Прости, – выдохнул Рин.

– За что? – она смотрела с недоумением.

– За то, что у тебя я был таким болваном.

– Рин, ну чего ты, – Лена тихо засмеялась. – Ты был ребенком. К тому же попавшим в ужасную ситуацию.

И, поверь мне, держался просто молодцом. Я, конечно, понимаю, сейчас некоторые твои действия кажутся неуклюжими и странными. Когда я себя вспоминаю в аналогичном возрасте, хочется то заплакать, то обнять, то отвесить подзатыльник. Поверь, тебе совершенно не за что просить прощения.

– Но я больше не ребенок, – Рин стал очень серьезным.

– Вот если вдруг сейчас накосячишь, будешь извиняться. А за то не вздумай!

– Я уже накосячил.