Тимьян и клевер

Мутит, – сознался он, распуская шнуровку на рубашке. – Ты-то не видишь, а для меня тут всё такой гарью дышит…

– Рябина?

– Хуже, – ответил Айвор, сузив глаза. – Но в доме никого, похоже, нет. Ступай и осмотрись там, но далеко вглубь не заходи. Если почувствуешь дурноту или увидишь идолище, кости или большое дубовое бревно – тут же возвращайся обратно и жди меня здесь. Если совсем будет плохо или кто-то станет тебя преследовать, а меня рядом не окажется – беги к Ивице, к омуту, сунь руку в воду и позови корриган. Попроси, чтоб она тебя на дне от грозы спрятала, именно такими словами.

Она не откажет. Ну, ступай.

– А ты?

Киллиану стало не по себе. Таким собранным и мрачным он трусоватого Айвора не видел давно.

– А я найду пока кое-что нужное, поспрашиваю по окрестным домам, – загадочно ответил фейри и, поведя плечом, исчез.

Киллиан посмотрел на покосившуюся хибару у древней, поникшей рябины и, вытащив из-за голенища сапога нож, осторожно направился к ней.

Чем ближе он подходил, тем труднее дышалось.

И дело было не в зловонии, как в Кирпичном тупике, на берегу Смердячки. Казалось, сам воздух здесь сгустился, стал похожим на сухую, карябающую горло взвесь, вроде измельчённой пемзы. Подмётки сапог точно превратились в две свинцовые наковальни, а нож тянул руку к земле, как мельничный жёрнов.

Дверь хибары оказалась не заперта.

Внутри была всего одна комната. Ни лежанки, ни какого-либо подобия постели Киллиан не увидел. В крыше зияла огромная дыра, через которую лился мутный, словно в пасмурный день, солнечный свет.

А прямо под дырой лежало бревно – точнее, половина бревна в тёмных подтёках.

Сильно воняло гнилым мясом.

«И во что же меня втравил дорогой дядюшка О’Рейли?»

Чувствуя, как горлу подкатывает тошнота, Киллиан пробкой выскочил из дома и на заплетающихся ногах побежал к месту встречи с Айвором. Фейри, разумеется, ещё не вернулся, но вдали от жуткого бревна дурнота стала понемногу проходить. К тому времени, как из зарослей вереска беззвучно выступил Айвор, неся на плече мешок с чем-то булькающим и звякающим, Киллиан почти пришёл в себя – от дурного самочувствия осталась только глухая, душащая тоска.

– Налюбовался? – спросил фейри, глядя на сидящего прямо на земле компаньона.

– Там было бревно, – не отвечая на шпильку, сказал Киллиан. – И, кажется, оно в крови. Хотя я ошибаться могу.

– Ты не ошибся, – спокойно подтвердил Айвор. – А это значит, что у меня есть только один выход… Знаешь, что в этом мешке?

– Нет.