Тимьян и клевер

Бутылка бочком, бочком начала перепрыгивать, подвигаясь ближе и ближе к мистеру Барри, пока тот, обливаясь потом, не сдался:

– Ну, хорошо! Сделаю, как вы говорите, мистер Флаэрти, но больше от меня заказов не ждите! И эля я вам на дорожку не налью!

– Вот за это – премного благодарен, – искренне ответил Киллиан.

Формальности заняли час, не более. Мистер Барри, пользуясь неточностью в договоре, пытался расплатиться то ношеной шубой, то мелкими медными монетами, пока наконец не сунул, раздосадованный, пять фунтов в мешочке и не выпроводил гостя за порог.

Эмили Ли догнала Киллиана и вручила ему пузатую фляжку.

– Тут морс, – шепнула и, увидев выражение лица Киллиана, рассмеялась: – Настоящий. Он вкусный, правда. А вы правда на меня не в обиде?

– Да не за что обижаться, – хмыкнул Киллиан. – В первый раз меня, что ли, убить пытаются? Я бы сам себя в такой ситуации попытался убить, честное слово. К тому же Айвор забрал что-то ценное из той шкатулки, да? Монеты мы наверняка продадим, учитывая аппетиты Айвора, их на два-три месяца хватит… А что за медальон был?

– Я не разглядела толком, – призналась Эмили Ли.

 – Там на крышке, кажется, тисовая веточка была выгравирована, а замок не открывался. Ваш компаньон сказал, что это ему будет полезно… Ой, давайте, я вас до конца улицы провожу? Раз уж вышла.

– А Дерри не будет ревновать?

– Обязательно будет, – улыбнулась она. – В этом и смысл.

– Жена-колдунья – страшное дело, – пошутил Киллиан, щурясь от яркого солнца.

– Страшнее компаньона-фейри?

– В моём личном списке самых «страшных дел», мисс Барри, Айвор всегда на первом месте. О чём бы ни шла речь.

Эмили Ли снова рассмеялась, и ей вторил смех фейри.

Судя по интонациям, комплимент Айвор оценил, но на исцеление от похмелья именно сегодня Киллиану рассчитывать не стоило…

Глава 3. Бездолье

Айвор частенько посмеивался над компаньоном и попрекал его мягкосердечием. Киллиан и вправду мог ввязаться в сложное расследование, а платы потом не взять, особенно если о помощи просила девица; револьвер он хотя и таскал с собой, но стрелял чаще в воздух, да и вообще больше полагался на красноречивость и обаятельность, чем на силу.

– Ты, любезный мой друг, слишком хорошего мнения о людях, – умудрённо изрекал фейри время от времени, как правило, после объяснения с очередным прижимистым клиентом или скандальным адвокатом клиента.