Тимьян и клевер

Слушая его, Киллиан сам не заметил, как умял целую тарелку оладий и подложил себе ещё, на радость Нив.

– Хочешь сказать, что корень проклятия может быть в тех монетах?

– Корень проклятия? Нет, – задумчиво откликнулся Айвор, откладывая надкушенное яблоко на край стола. – Но монеты определённо с ним связаны. Как – попробуем узнать сегодня. Так что готовься к выходу, друг мой. У нас много дел… если, конечно, ты не передумал. Морин заправила нить в ткацкий станок, и к вечеру полотно на рубаху будет готово.

– Мы успеем, – уверенно заявил Киллиан, поднимаясь из-за стола. – Спасибо за завтрак, Нив. Ты сама себя превзошла, правда.

– Ты уверен, что успеем? – крикнул фейри вдогонку, и Киллиан обернулся. Глаза у Айвора стали совсем-совсем чёрные, без единого проблеска цвета, словно вязкая смола. В них не отражалось ничего – ни лампы с мягким желтоватым светом, ни бегущий по оконным стёклам дождь, ни застывшая испуганной серной Нив с кудрями, сияющими лунным серебром… ни сам Киллиан.

Абсолютный, всепоглощающий мрак.

– А почему нет?

– До полнолуния осталось два дня.

Погода чем дальше, тем становилась хуже. Вскоре хлынул самый настоящий ливень с градом – размером с горошину, а то иногда и с целый орех. Киллиан упрямо вышагивал, опустив капюшон на самый нос и ссутулив плечи, словно так можно было спрятаться от сыплющихся с неба ледышек. Толстая подкладка макинтоша слегка смягчала удары – но именно что только слегка. Всё равно Киллиан чувствовал себя побитой деревянной кормушкой, которую засыпали зерном едва-едва по донышку и отдали на растерзание ораве голодных кур.

«Немного дураков найдётся гулять в такое ненастье».

И действительно – улицы обезлюдели. Не видать было ни кэба, ни омнибуса, ни кареты, ни двуколки, ни даже фермерской телеги. Исчезли прохожие, зеваки, уличные торговцы, профессиональные нищие, газетчики, дамы с собачками, джентльмены в цилиндрах, дети и кошки. Редко-редко выглядывала из окна в какой-нибудь обшарпанной мансарде недовольная физиономия – непонятно, мужского или женского полу – и, скривившись презрительно, снова исчезала.

– …к ночи кончится!

– Что? – прокричал Киллиан, приподняв капюшон над левым ухом.

Айвор, промокший уже до нитки, но так и не сменивший тонкий шуршащий плащ на тяжёлый макинтош, улыбнулся:

– К ночи дождь прекратится.