Тимьян и клевер

 – Иди сюда, – похлопал фейри по дивану мыском сапога. Киллиана покоробило от небрежности жеста – так подзывают обычно маленьких салонных собачек. – Тебе тоже наверняка есть, что сказать. А ты не молчи, колдунья. Говори, с чего всё началось.

Женщина обречённо наблюдала, как Кэрис робко садится на диван – справа от Киллиана, чтобы оказаться как можно дальше от фейри. К воротнику детского платья была приколота маленькая гроздь сухих ягод бузины, но Айвор, нагнувшись, сорвал её и бросил на ковёр.

– Это было необходимо? – сухо поинтересовалась Кореен, уже не улыбаясь и не изображая радушную хозяйку.

– Конечно. Чтоб у тебя не возникло соблазна солгать, – прищурился Айвор.

– Может, не стоит так… – начал было Киллиан, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, но заработал чувствительный пинок в бок и понял, пока следует помолчать.

– Всё началось девять дней назад, – громко произнесла колдунья, не отводя взгляда от дочери. – Кэрис ушла играть к реке и не вернулась.

Я не волновалась, когда она пропустила обед… В нашем лесу нет того, кто смог бы причинить ей вред посреди бела дня. Но когда и к ужину она не вернулась, я испугалась. У реки Кэрис не оказалось, а след терялся на камнях у брода. Когда я поняла, что уже темнеет и время моё на исходе, то решилась спустить гончих.

Киллиана охватил озноб. Свет в комнате словно померк; воцарившийся зеленоватый полумрак напоминал омут в солнечный день, если смотреть со дна на поверхность.

«Откуда я могу знать это?»

– Гончих?

– Когда будем выходить, обрати внимание на водосточные трубы и столбики перил на пороге, мой ненаблюдательный друг, – лениво посоветовал Айвор. – Кто их сотворил? Не ты – и дураку ясно.

– Моя бабка, Краген, – неохотно ответила колдунья. – Гончие встали на след и вывели меня к Кэрис. Она лежала на поляне среди земляники и кислицы – и словно бы спала. Руки у неё были испачканы в земле по локоть. Я попыталась разбудить её, но она не просыпалась, и тогда я отнесла её домой.

Но не помогали ни чары, ни отвары, ни заговоры, ни обереги. Корень проклятия я найти не сумела, потому что не знала, кто проклял мою дочь, а сама она не просыпалась и не могла ничего рассказать. И когда на восьмой день я поняла, что полнолуния Кэрис не переживёт, то отправилась в Дублин и стала бродить по городу, чтобы увести кого-нибудь и передать ему недуг моей доченьки.