Тимьян и клевер

– А ты что будешь делать? – поинтересовался Киллиан, почувствовав укол совести. Мысль, что компаньона бросать нехорошо, витала где-то на краю сознания. – Вернёшься в Дублин?

– Балбес, – хохотнул Айвор. – Тогда уже нам вдвоём надо возвращаться. Хочешь?

– Кэрис сказала, что нам лучше так и сделать, – рассеянно отозвался Киллиан, обдумывая предложение. В словах компаньона чудился подвох. – И что ни в коем случае нельзя ночевать под открытым небом.

– Ах, ну раз так, то мы обязаны поступить ровно наоборот, – развеселился Айвор.

Ненадолго оставив Киллиана, фейри постучался ещё в один дом. Скрипнула дверь, зазвучал смущённый женский голос, потом звякнули монетки… Вскоре Айвор вышел со двора, мурлыча себе под нос бодрую песенку, и повёл компаньона за околицу. Отыскав на опушке леса молодой тис, фейри отправил Киллиана за дровами, а сам бессовестно развалился под деревцем, прикусив травинку.

По краешку леса словно корова языком прошлась – деревенские выбрали весь хворост до последней веточки. В чащу же по темноте забираться не хотелось. На одной удаче Киллиан за полчаса сумел наскрести только на маленькую охапку, какую и четырёхлетний ребёнок унесёт без труда. Тем временем с востока потянуло дымком, сладковатым запахом запечённой рыбы… Вернувшись на опушку, Киллиан с трудом удержался от того, чтобы не вернуться в лес и не надрать рябиновых розог.

Айвор, как ни в чём не бывало, сидел у костерка. На прутиках над углями скворчала рыба, натёртая солью и молодым чесноком. Высились на узорчатых листьях ревеня горки ягод – черники и ежевики, заманчиво блестели ссыпанные кучкой орехи – крупные, как на подбор. Особняком лежал гладкий обрезок коры, а на нём – кусок медовых сот. В кривоватом глиняном горшке закипала вода.

– Грхм, – звучно прочистил горло Киллиан. Айвор обернулся, мечтательно помахивая пучком трав ромашка, мята… – Грхм, – повторил Киллиан, не зная, что сказать – слишком много недостойных джентльмена слов рвалось с языка.

– Право, кого это волнует? – царственно пожал плечами Айвор. – О, наконец-то закипело! – опомнился он и, стащив горшок с огня голыми руками, сунул в воду пучок трав. – Присаживайся, друг мой. Трапеза наша, конечно, скудна, но один вечер можно и потерпеть.