Гнездо желны

 – Словно она не знает, что я опять подслушивала из её комнаты и в курсе всех криков. Трудно, знаете ли, не подслушивать, когда весь дом ходуном ходит от такого шума с самого утра. – Варя, ты тут всё прибери! Только тщательно! А то вчера ты ванну вроде бы мыла, а разводы грязи на стенках остались, будто ты её и не касалась, – уже засовывая ноги в туфли в прихожей, беспрерывно бормочет Анфиса. Через пару минут хлопает входная дверь, и тёти уже и след простыл.

Остались лишь я, белая, истекающая воском свеча и непроглядная тьма, сажей поднимающаяся под самый потолок кухни.

Вечно я за всех убираюсь, а потом ещё и упрёки выслушиваю!

Размахивая свечой из стороны в сторону, я начинаю ходить от стены к стене, прогоняя туман, набежавший от злых слов тётушек, и стараясь не капать воском на пол. А то мне же и придётся потом его соскабливать.

Клубы медленно и неохотно развеиваются. Едва во всей квартире светлеет, я, послюнив пальцы, гашу фитиль и быстро выбрасываю в мусорку полностью почерневшую свечу.

* * *

Вечером, как и ожидалось, про скандал никто даже не вспоминает. Вся семья собирается за одним столом на ужин к восьми часам, как заведено. Сперва все молчат и сосредоточенно жуют курицу, пересушенную в духовке моей старшей сестрой Ольгой, которая уже который год пытается отыскать в себе несуществующие задатки великого повара. А после, выковыряв из зубов резиновые волокна, за чаем с конфетами мы с ленцой делимся последними новостями дня.

– Кстати, нас просили заглянуть в художественную школу, – первой заговаривает тётя Анфиса, с противным звуком прихлёбывая горячий чай.

– Андрей Васильевич опять? – спрашивает тётушка Инесса. – Не иначе снова у них в западном коридоре шалят.

– В этот раз не всё так просто! – с лёгкой гордостью в голосе, будто это её рук дело, отвечает Анфиса. – Говорит, лица являются.

– Лица? – удивлённо переспрашивает круглый, как шарик, румяный Дима, набивая щёки покупным печеньем. – Что ещё за лица такие?

– Надо смотреть, – лаконично произносит Инесса.

– Он завтра просит, – между делом упоминает её сестра.

– Никак не могу. Ни завтра, ни послезавтра. Ни вообще на этой неделе.

– Что у тебя там за дела ещё такие? – ворчит Анфиса, её чашка звонко ударяется о дно блюдца.

– Сама знаешь. У Брусникиных в окна заглядывают. Надо весь день караулить на подоконнике как наседке, чтобы не пропустить. Ещё на работе двое на больничном – заменять их некому, кроме меня.