Правитель Пустоты. Дети песков

Профессор послушно следовал за хетай-ра, оглядываясь по сторонам и то и дело задерживаясь у какой-нибудь из необъятных колонн, поддерживавших своды зала. Он пытался подробнее разглядеть в тусклом свете своего фонаря иероглифы и редкие изображения на песчанике, чтобы запечатлеть в памяти отрывки из древней истории пустынного народа. Некоторые рельефы казались очень старыми: высеченные в камне, они давно уже потеряли четкие очертания и большинство слоев краски, но менее любопытными от этого они не становились.

Один из сюжетов надолго привлек внимание Ашарха, и он сам не понял, как несколько минут в полной тишине провел перед колонной, водя пальцами по холодному камню. На барельефе замерла фигура хетай-ра, одетого в грубую шкуру какого-то животного. Его лицо скрывала пугающая маска с толстым рогом на лбу, а под ногами был схематично изображен крошечный город с красными улицами. Герой композиции прижимал к маске палец в знак тишины.

Сзади бесшумно подкралась Лантея, которая успела уже довольно далеко отойти, прежде чем заметила, что ее спутник пропал.

– Что рассматриваешь?

– Мне интересна история, которая здесь описана, – ответил Аш, водя пальцами по витым иероглифам. – Можешь перевести?

– В этом нет необходимости. Я знаю ее. Здесь изображен древнейший обычай хетай-ра – это Gazeratz Oht, Ночь Тишины. Дань кровавым событиям, произошедшим во Втором Бархане много веков назад. Тогда дети бога-предателя, проклятые ингуры, раскопали старые тоннели и напали на спящий город.

Их было слишком много, норы раскрывались одна за другой, выпуская на улицы города десятки голодных тварей. Все, кто вышли в ту ночь им навстречу, были энергетически опустошены и убиты. Пока чудовищам смогли дать отпор, загнать их обратно в тоннели и засыпать песком, почти четверть Бархана была мертва. Уцелели те, кто заперлись в домах и не вышли. Поэтому в Ночь Тишины каждый год принято прятаться в домах, не спать и молчать. Те же, кто выйдут на улицы и повстречают ряженых, будут обречены на несчастья на весь следующий год.

– Дети бога-предателя… Ингуры… – задумчиво прошептал преподаватель. – Ты говорила, они совсем не похожи на ту тварь, что мы с тобой видели в лесу возле Италана?

– Да. Эти твари другие, но не менее опасные и жуткие. Мы ведем с ними бесконечную войну за подземные тоннели не одно тысячелетие, – ответила девушка и поманила Ашарха дальше, к выходу из залы.