Правитель Пустоты. Проклятый бог

Сквозь череду узких колонн на открытом участке галереи можно было рассмотреть пустовавшую площадь перед дворцом и городскую лестницу, широкой лентой пересекавшую весь подземный полис. То здесь, то там на ступенях мерцали желтыми огнями оставленные фонари. Эта цепочка света убегала далеко вниз, к самому подножию лестницы, где холодные воды реки омывали массивные ступени.

Погруженный в безмолвие город мирно спал.

Лантея облокотилась на перила балюстрады и устремила свой взор на Первый Бархан, раскинувшийся перед ней.

– А что будет, если мы не справимся? – Профессор встал рядом с девушкой, так близко, что ее распущенные алые волосы касались его одежды.

– Тогда хетай-ра останутся совершенно одни перед угрозой нового нападения ифритов.

– Один Бархан уже пал. Другие полисы ждет та же участь, если не удастся сдержать мощь имперцев.

– Никто в пустынях Асвен не решится выходить против ифритов в открытую, если не будет союзников. Матриархи скорее прикажут Барханам уйти еще глубже в песок, закопаться, подобно скарабеям, и вновь затаиться на тысячелетия.

– В случае провала, если мы не добьемся соглашения с альвами, Совет просто уничтожит тебя, обвинив во всех грехах. Надеюсь, ты осознаешь это, Тея? Всеобщее презрение – это наименьшее, что будет ждать тебя в Барханах по возвращении.

– Я не вернусь сюда, Аш.

Это признание родилось у нее в душе так легко, будто давно уже там ютилось, просто Лантея слишком долго старалась его не замечать.

– И это уже не зависит от того, выйдет у нас договориться с альвами или же нет, – негромко призналась девушка, поглаживая пальцами тонкую зеленую ленту на своем запястье.

– Почему? – Профессор внимательно изучал бледное лицо Лантеи.

– Меня здесь больше ничто не держит. И никто. Это поручение Совета – просто моя последняя дань родному народу, и после исполнения своего долга я уйду.

– И куда ты намерена податься?

– Какая разница? Мир огромен, где-нибудь да отыщется хорошее местечко для жизни. Надо лишь поискать… – Она тяжело вздохнула. – Знаешь, теперь, когда я научилась наслаждаться солнцем и светом на поверхности, темнота подземелий так тяготит меня, Аш.

Он усмехнулся, прекрасно понимая, о чем говорила его спутница.