В.А.М.П.

Теперь и он сам не гнушался раз в десяток секунд произвести пару опасных выпадов, пробуя на зуб защиту противника.

Однако самое ошеломительное произошло уже ближе к концу раунда, когда отсчет шел на последние секунды. Лось беззаботно и совершенно самонадеянно раскрылся, не ожидая, что Герман попытается атаковать его в заключительный миг. Но он не упустил подобной возможности, и его кулак стремительным жалом взмыл в воздух, метясь точно в челюсть. Никто бы не посмел в тот момент остановить Германа или хоть как-то закрыться от его удара.

Он вложил в свой хук всю силу, копившуюся с самого первого раунда, всю злость за несправедливость этого подставного боя и обиду на своего легкомысленного противника, который не воспринимал его как серьезного бойца.

Бинтованные костяшки врезались в щеку, смещая челюсть и отправляя Лося прямо на канвас. Он тяжело повалился на пол, будто безвольный мешок, набитый мясом, и несколько секунд не мог подняться, то ли от боли, то ли от растерянности, овладевшей им.

Зато этот удар очень пришелся по душе публике, которая впервые сумела разглядеть в Германе настоящую угрозу.

Пока судья отсчитывал секунды, Лось восстанавливал силы, замерев на одном колене. Его глаза медленно наливались кровью, и, стоило закончиться счету, как разъяренный боец уже вскочил на ноги. И почти сразу же гонг возвестил об окончании раунда.

«Теперь он из кожи вон будет лезть, чтобы нанести мне ответный удар», – мелькнула беспокойная мысль в голове Германа.

Весь четвертый раунд больше походил на ад.

Лось наступал на своего противника, как локомотив, неустанно и угрожающе. О защите он позабыл вовсе и лишь теснил и теснил соперника, без жалости избивая его своими каменными кулаками, оставляя на коже синяки и заставляя Германа практически все время концентрироваться только на крепости собственной защиты и на превозмогании боли.

Медноголовому приходилось нелегко. И раз за разом он начинал пропускать удары, то попадаясь на ложные выпады, то не успевая вовремя нырнуть под кулак.

Люди за пределами ринга неистово призывали Германа ответить на унижение мощным хуком, но он их не слушал. Он вообще давно уже пожалел, что рискнул тогда нанести этот меткий удар и так разгневать соперника.

Руки Лося мелькали в воздухе, снова и снова обрушивая на Германа всю свою силу. Уже казалось, что избежать их было невозможно, и только сэкономленная в первых раундах энергия давала Герману надежду продержаться как можно дольше на ногах.