В.А.М.П.

Судя по всему, раньше в этом помещении находилось что-то вроде балетной комнаты или какого-то гимнастического зала, поскольку две стены из четырех были с пола и до самого потолка покрыты зеркалами. Это визуально увеличивало пространство спальни, но в то же время в подобной комнате невозможно было ускользнуть ни от чьего внимания. И Герман первые четверть часа постоянно ловил на себе чужие осторожные взгляды в отражениях. Вампы, мирно отдыхавшие в своих постелях, или же негромко общавшиеся в стайках, то и дело украдкой оглядывали новичка.

Чувство дискомфорта усиливал еще и тот фактор, что общая спальня предназначалась как для мужчин, так и для женщин, и Герман раз за разом торопливо отводил взгляд, когда видел, что кто-то без всяческого стеснения переодевался у всех на виду. Ему после всего произошедшего больше всего хотелось тишины и покоя, чтобы тщательно обдумать ситуацию, в которой он оказался, но, судя по всему, о подобном не стоило и мечтать. А, возможно, в этом и заключалась вся суть ассоциации: здесь невозможно было укрыться ни от любопытных глаз, ни в спокойствии поразмышлять, ни сбежать или сделать что-то с собой.

Терпения Герману хватило ненадолго. Он постоянно либо неосознанно прислушивался к чужой болтовне, либо морщился от ароматического пара вейпов. И его все это безумно раздражало.

Рывком поднявшись на ноги, он вышел из общей спальни и направился на подвальный этаж. Там располагались душевые: два вытянутых помещения, покрытых желтоватой плиткой и изъеденных плесенью до самого потолка.

Никаких кабинок, душевых насадок и прочих удобств – только узкие загородки, забитый волосами слив и резиновый шланг с посредственным напором.

Но Герману было достаточно и этого. Он разделся и залез под чуть теплую воду, с наслаждением окатывая из шланга свое избитое тело.

Дантист хорошо его подлатал: вскрыл крупные гематомы, аккуратно зашил ссадины, облепил силиконовыми противорубцовыми пластырями половину тела и, судя по всему, накачал его организм лекарствами по самые гланды.

Потому что, уже имея опыт получения таких тяжелых травм, Герман знал, что не мог бы сам стоять на ногах в этот момент. Значит, как только выйдет время обезболивающих и стимуляторов, он упадет без сил и проспит половину суток.

Эта выделенная Альбертом неделя на восстановление действительно была ему жизненно необходима. Хотя даже такого времени Герману не хватило бы, чтобы решить другие важные вопросы, которые его терзали.