В.А.М.П.

Действительно, стоило закончиться действию лекарственных средств, как тело Германа будто вспомнило всю ту боль, что оно пережило. Мышцы ныли, суставы скрипели как несмазанные дверные петли, а кожа и вовсе словно горела изнутри. Многие внутренние органы восстанавливались крайнее неохотно: хуже всего было отбитым почкам, из-за которых Герман мочился кровью и не мог спать на спине от нестерпимой боли в районе поясницы.

Все время он проводил в кровати, отвернувшись лицом к стене, то проваливаясь в дрему, то изнывая от широкого спектра всех малоприятных ощущений.

К счастью, никто его не трогал и даже не пытался заговорить. Идти к Дантисту с просьбой об уколе обезболивающего Герман не хотел из гордости. Этот угрюмый медик со своим холодным взглядом производил впечатление человека глубоко безразличного к чужим проблемам, а потому боксер и не хотел выглядеть жалким в его глазах, выпрашивая ампулу, способную подарить ему пару часов блаженства и покоя.

К удивлению Германа, Дантист сам пришел к нему на третий день.

То ли кто-то из соседей по спальне заметил дурное состояние новичка и позвал его, то ли Док сам решил проверить своего пациента. Он возник возле кровати боксера бесшумным призраком в белом халате и с неизменной голубоватой шапочкой на голове.

– Почему не пришел ко мне сам? К чему это геройство и борьба с болью? – с легким раздражением в голосе поинтересовался Дантист, измеряя медицинским пистолетом основные показатели тела.

Герман лежал, вытянувшись во весь рост, и из-под полуприкрытых век наблюдал за манипуляциями доктора.

– Вся моя жизнь – это постоянная борьба с кем-то или чем-то. Я привык.

– Иногда нужно уметь попросить о помощи, Герман. Иначе так можно в вечной борьбе утратить собственное лицо.

– И чем же чревата его потеря?

– Тем, что ты станешь лишь безликой тенью самого себя, уже не способной хоть как-то повлиять на свою судьбу.

– Неужели тебе это знакомо, Дантист? – прищурившись, спросил Герман.

– Оставлю тебе возможность самому поразмышлять над этим вопросом на досуге, – с явной прохладой в голосе ответил Док, выключая экран медицинского пистолета. – А я здесь совсем для другого.

– Как скажешь… Так что там по итогу с моим состоянием?

– Ты вообще что-нибудь ел за последние три дня? – с нажимом поинтересовался медик.

Герман откровенно замялся с ответом и окинул быстрым взглядом спальню, где на тот момент было всего около трех человек.