Эффект Пигмалиона

Меня охватывает паника, я пытаюсь искать дорогу на ощупь, а воздух сгущается, и я увязаю в нем, мне становится больно дышать, и когда смерть кажется уже неминуемой, я просыпаюсь, – он открыл глаза и снова взглянул на Эльзу.

Та слушала его, не перебивая, и рассеянно перебирала пальцами накрахмаленную белую салфетку с вышитым на ней золотой нитью девизом ордена бенедиктинцев: «Ora et Labora», что означало «молись и работай». Те же слова были высечены в камне над главными воротам обители.

– Как по-твоему, этот сон что-нибудь значит? – спросил он.

Она пожала плечами.

– Все сны что-нибудь да значат. Но мне кажется, я знаю ответ. В последнее время ты слишком много думаешь о Несси. Я помню, как ты не хотел преображать ее, как до последнего надеялся, что она сумеет выбраться из твоих ловушек. Может быть, ты все еще надеешься?

Но Федерико отмахнулся от ее слов.

– Она умерла. На что я могу надеяться?

– Ну и что? Я тоже когда-то умерла. Разве тебя это остановило?

Мужчина рассмеялся, чтобы скрыть раздражение.

Он уже не рад был, что позволил себе проявить слабость. Приступы тоски время от времени находили на него, и это неизбежно при такой долгой жизни, да еще и сон этот проклятый уже неделю не дает покоя… Нервы стали совсем ни к черту! Каталонец мысленно пообещал себе, что закончит работу и попросит у монсеньора пару недель отпуска. Салафия никогда не отказывал своему мастеру в таких приятных мелочах. Так что надо быстренько заарканить эту монахиню и смотаться куда-нибудь подальше от цивилизации – в Танзанию или на Мадагаскар.

– Ну уж нет, моя Галатея! – сказал он, поднимаясь из-за стола и аккуратно складывая салфетку. – Моя душа навеки принадлежит тебе. И я ни разу не пожалел о своем решении, между прочим. Ложись без меня. Я поговорю с монсеньором и вернусь. Надеюсь, мы быстро закончим.

Мужчина поцеловал супругу в губы с той же нежностью, с какой делал это на протяжении веков, начиная с их первого семейного завтрака на утро после бракосочетания.

Спускаясь в сад, он уже видел в мечтах, как они предаются любви на белом песке частного пляжа где-нибудь в тропиках, и когда вышел на улицу, чувствовал себя гораздо увереннее.

***

Для паломников была открыта совсем небольшая часть территории. Они могли посетить базилику или выйти в ту половину сада, которая предназначалась для мирян. Туда же, где совершали свой ежедневный подвиг сестры ордена Святого Бенедикта, не мог войти никто.