Ганзейские сказы

Парень-то у меня умница, одна беда – никак его на одном месте не удержишь. Да и подсчеты вести ему скучно, хотя с арифметикой у него хорошо ладится, – при этом он посмотрел на сына, который от смущения чуть не опрокинул бокал.

– Что ж, живой характер – не порок, – заметил Цорн.

– Так-то оно так, – вздохнул Вагнер, – да только не знаю, кому его в ученики отдать. Дома-то ему не сидится.

В это время Терезхен принесла на блюде гуся под грибным соусом. Цорн после первой обглоданной ножки заявил, что давно не ел ничего вкуснее.

– Эта птичка просто создана для того, чтобы быть приготовленной руками твоей жены, дорогой Якоб, – сказал он, когда с гусем было покончено. – Послушай, отойдем в сторонку. Пока не принесли десерт, нам надо поговорить.

Мужчины отошли в угол, где стояло любимое кресло Вагнера. Он сразу же предложил его гостю.

– Послушай, Якоб, – начал Цорн, усевшись в кресло, – я полагаю, раз твой сын так всем интересуется, из него может получиться неплохой дипломат.

– Густава?! Но ведь я надеялся, что он станет продолжателем дела нашего рода! Ты не шутишь, Йозеф?

– Нисколько. Он мне даже понравился, так вежливо отвечал за столом на мои вопросы. Почему бы ему не попробовать себя на этом поприще? Он еще очень юн и всегда успеет стать членом гильдии. Поверь мне, дружище, я никогда не желал тебе плохого. Если все хорошо сложится, я возьму его с собой в Московию.

– А вот я спрошу его, – и Вагнер подозвал сына. – Скажи, Густав, хочешь ли ты стать учеником посла?

– Как вам угодно, батюшка, – тихо ответил Густав.

– Вот и молодец, – похвалил его Вагнер. – Ты сам скоро убедишься, что это достойнейшее знание. Отныне господин Цорн будет твоим наставником.

– Я не сомневаюсь в ваших способностях, молодой человек, – кивнул Цорн. – Значит, жду вас в понедельник у себя на Блумменштрассе.

И он подробно описал, где находится его дом.

– Так это не очень далеко, – заметил Вагнер.

Засим последовал черничный пудинг, который гость нахваливал больше, чем гуся. Потом, поговорив с хозяевами еще немного, Цорн засобирался домой. Его любезно провожали не только чета Вагнеров, но и Терезхен, которую он назвал «милочкой».

Когда за Цорном закрылась дверь, хозяин рассказал жене о разговоре с ним. Та отреагировала на удивление благодушно.

– Слава Богу! – сказала она.