Четыре в одном. Лирика, пародии, байки Лопатино, Жы-Зо-Па

Василиади Татьяна, ст-ие «Михаилу Гуськову»)

Замена рук – уже не то…

С трудом по «клаве» барабаню.

В воспоминаньях «гулкой ранью»

к тебе, Гуськов, спешу в ландо.

С теплом когда-то нежных рук

в деревню, в глушь, к цыганам, к «Яру»,

где милый, преданный котяра

излечит сплин и боль разлук.

Коту так важен старый дом,

где пахнет сливками знакомо,

и где конечности Гуськова

встают как память о былом.

садомазохистское

Я все страсти в себе притушил,

Остудил свое сердце и душу,

Я себя оглушил, придушил,

Бросил в спячку и в зимнюю стужу.

(авт. Артемов)

Я себе надавал по морда?м,

по сусалам, по рылу, по харе.

Чтоб не думать о прелестях дам —

в мерзкий пах с наслажденьем ударил.

Изловчился и пендаль под зад

сам себе закатил с разворота.

Славно врезал! Несказанно рад.

Даже хрустнуло где-то чего-то.

любить по-русски

Люблю тебя, люблю тебя по-русски,

Взлетая в небо и срываясь в ад…

Тебе то платья широки, то узки

То аллергия на вишнёвый сад…

От перемены чувств (подъёмы, спуски)

Я убегаю в свой вишнёвый сад…

Люблю тебя, люблю тебя по-русски,

Взлетая в небо и срываясь в ад.

(авт. Валерий Осино-Лозовский)

Люблю тебя. Люблю тебя по-русски.

Чтоб всё, как у людей. И мордобой.

И рвать гармонь, и квасить без закуски,

и по деревне с дрыном за тобой.

Себя не контролирую на людях

(упившись самогона, я шальной).

А в результате сладостных прелюдий

в экстазе бьюсь о ставни головой.

За что тебя люблю – не понимаю.

Бока наела так, что всё трещит.

Домашние покорно жмутся с краю,

пришёптывая: «Зверский аппетит».

От платьев балахонистых и узких —

в деревню к тетке, в глушь, в вишневый сад,

чтоб думать в одиночестве по-русски:

что делать, блин, и кто, блин, виноват?

странная взаимосвязь

Воробей под стреху забился

Котик лапкой скользил по стеклу —

Пёс домашний чего-то взбесился

И по-свойски ругал он луну

Догорали оплывшие свечи

Тихо музыка в вальсе лилась

В этот зимний завьюженый вечер

Ты решила… и отдалась.

(авт. Василий Гурчев)

Воробей растерял оперенье,

взбеленился спокойный Барбос,

потянулись из леса олени,

прекратила свинья опорос.