Четыре в одном. Лирика, пародии, байки Лопатино, Жы-Зо-Па

И не ропщет душа, ублажая безумный каприз.

Мне и выпить – не грех, и по пьянке забацать фламенко,

отзываясь послушно на «эй», «синьорита» и «кис».

Из наушников – сладкоголосая «бесамемуча».

Водит в памяти фотоотчёт бесовско?й хоровод,

где Христа на кресте окровавленном бес сам и мучил,

призывая в помощники праздный, ленивый народ.

Где толпа, ошалев от жары и прокисшего пива,

колыхнулась вперёд, а потом отшатнулась назад.

И ребёнок сказал в тишине: «Этот дядя красивый.

Но избитый, голодный и видно, что жизни не рад»…

Эй, правитель, седлай бронепоезд, выстраивай танки.

Я почти отомкнула замок золочёным ключом.

Вижу ангелов полупрозрачных и чьи-то останки.

Тот же самый Христос… И ребёнок… И бес за плечом.

договоримся

Ты не будешь зачинать

драк,

я не буду городить

лес.

И давай-ка, порешим

так:

тот кто выше – у того

вес.

Дело, видишь ли, мой друг,

в том:

кто-то «под» живёт, а мы —

«над».

Бьёмся в райские врата

лбом,

а ногой толкаем дверь

в ад.

Если пятками назад —

марш.

Замахнулся? Так давай —

бей.

Перекручивай судьбы

фарш

в череду моих шальных

дней…

На краю земли живёт

Бог

в окружении крутых

слуг,

но от старости чудак

плох.

Прибирает всё к рукам

внук.

Так заманчив колдовской

трон.

О наследстве позабыл

Сын…

Вот и видит Бог в ночи?

сон,

как он по? небу идёт

с ним…

Cудьба

Восседает Cудьба на подушках скрипучего трона,

па?рит ноги в тазу и пар?ит над людской суетой.

И бросает небрежно в костёр чьи-то души-патроны,

отдавая отчёт, что не каждый патрон холостой.

Если тик искажает ей лик, значит будет ненастье.

Как не в духе, болезная – пяткою в тучу: ба-бах!

То ли снег, то ли град на безбожников: вот вам и «здрасьте»…

Только право же, странно, что власть наказанья слаба.

Не подъехать к Cудьбе ни на сраной козе, ни на чистой.

Никаким разносолом её ублажать не моги.

Хоть стократ распинайся пред ней говоруньей речистой:

избежать не удастся с рожденья растущих могил.

Ворожат сторожа на крови?, загустевшей в закатах,

ничего никому не исправить – потей-не потей.

Не жалеют задёрганных бытом подбитых, поддатых…

Только право же, странно, что могут обидеть детей.

Поднебесным бухгалтером сводится дебет и кре?дит,

прибывают хранители с высших, элитных полков.