Хендерсон – король дождя

Спасаясь от погони, Дик зацепил парапет на набережной, и машина свалилась в реку. У приятеля хватило присутствия духа скинуть одежду и поплыть, а на Дике были тяжелые армейские сапоги. Они быстро наполнились водой и потянули его ко дну. Мы с отцом остались одни. Сестра умерла еще в 1901 году. В то лето я работал на Уилбура, нашего соседа, – резал автогеном старые автомобили.

Итак, идет неделя перед Рождеством. Лили стоит на пороге моей студии. В руках у меня скрипка, под ногами злополучный коврик, на плечах красный халат, на голове охотничья шапочка.

Спросите – зачем? Чтобы не раскололась голова. Париж, Шартр, даже 57-я улица где-то далеко-далеко. Декабрьский ветер сметает снег с крыши и басовито гудит в водосточных трубах. И тем не менее я слышу, как плачет ребенок.

Лили говорит:

– Слышишь?

– Ничего я не слышу. Я глуховат, ты же знаешь.

– Как же ты играешь на скрипке?

– Она у самого уха. Если возьму неправильную ноту, ты скажи. Ты, помнится, говорила, что я единственный твой друг в целом свете.

– Но… – хотела продолжить Лили.

– Не понимаю. Ступай.

Около двух часов пришли гости поздравить с праздником. Они, конечно, слышали плач наверху. Но, как люди воспитанные, не подали виду. Чтобы сгладить неловкость, я предложил:

– У меня в подвале тир. Кто-нибудь хочет пострелять?

Желающих не оказалось. Я спустился один и сделал несколько выстрелов. Трубы отопительной системы разнесли грохот по всему дому. Скоро гости попрощались.

Позже, когда ребенок уснул, Лили уговорила Райси покататься на коньках.

Благо пруд рядом. Молодых вообще легко уговорить.

Лили и Райси ушли, а я отложил скрипку, крадучись поднялся в комнату дочери и осторожно открыл дверь. Ребенок спал среди белья и чулок в чемодане – дочь еще не успела разложить вещи после приезда. Подошел ближе: ребенок темнокожий. Он произвел на меня сильное впечатление. Голова большая, крохотные кулачки прижаты к пухлым щечкам. Подгузником служило пушистое полотенце.

Нагнулся над ребенком, чувствуя, как пылает лицо и в висках стучит, мне кажется, будто я фараон, стоящий перед малышкой. Не следует ли отнести это дитя печали в полицию? Я вышел из дома и задумчиво побрел к роще. Звенел лед под коньками любителей зимних физических упражнений. Солнце садилось. «Ну что ж, – подумал я. – Господь благословляет вас, дети».

В постели перед сном говорю Лили:

– Готов поговорить о твоем важном деле.

– Я так рада, Джин.