Хендерсон – король дождя

У человека за всю жизнь бывает пять или шесть собак. Каждая из них в свой срок дохнет, а затем уходит и их хозяин. Трудно думать о поступлении в ординатуру, чтобы научиться анатомировать трупы или принимать роды. У меня не хватит терпения пройти курс анатомии.

По крайней мере Лили не высмеяла меня, как когда-то Френсис.

«Если бы я изучил естественные науки, – думал я сейчас, – то, вероятно, нашел бы простой способ избавиться от лягушек».

Настала моя очередь получать подарки. Сестры пожаловали мне подушку в леопардовой шкуре вместо наволочки, а также корзину печеного ямса, покрытую соломенной салфеткой.

Мталба закатила глаза – верный признак, что она в меня втрескалась – и лизнула мне руку. Я отдернул ее и вытер о штаны.

Но вообще-то я думал, как мне повезло: попал в замечательное место. Королева поможет мне исправиться, если захочет. Разожмет ладонь и покажет зачаток, зародыш всего, что есть, покажет тайну бытия. Я был абсолютно уверен, что она владеет ею. Земля – это гигантский шар, который держится в пространстве благодаря собственному вращению и силовым потокам магнитного поля.

Мыслящие существа, населяющие планету, движутся вместе с нею, каждое по своей орбите. Виллателе понятия не имела ни о вращении, ни о земном магнетизме, и это дало ей силы и научило радоваться жизни. Посмотрите, как она счастлива, как растягивает в улыбке рот под плоским носом, как зорок ее здоровый глаз и неподвижен больной, перламутровый! Даже взгляд на нее приносил утешение, придавал силы и внушал надежду, что близится час пробуждения моего духа.

Меня охватило счастливое волнение, которое всегда вызывало у меня зубную боль. Это особенно касается эстетического наслаждения. От лицезрения красоты у меня ноют десны. Как в то осеннее утро, когда отцветали последние туберозы. Я стоял в своем вельветовом халате в зеленом полумраке под сосной. Сквозь ветви пробивалось оранжевое, словно лисий мех, солнце. Каркало воронье, приветствуя живописное умирание природы. Тогда у меня нестерпимо ныли десны – так же как сейчас.

Я чувствовал, как отступает моя самонадеянность и заносчивость, даже тяжесть в животе ослабла.

– Послушайте, ваше высочество, не мог бы я поговорить с королевой?

– Вы ведь разговаривали с ней, Хендерсон.

– Я имею в виду серьезный разговор, а не светскую болтовню. Поговорить о мудрости жизни. Королева прониклась ею, и я хотел бы, чтобы она поделилась со мной.

– Хорошо, очень хорошо. Вы победили меня. Не могу отказать.